Чтение онлайн

– Двадцать, – не задумываясь, ответила девочка.

– У тебя и у всех людей – по двадцать пальцев. А у твоей обезьянки?

– Столько же. Я их как раз считала, когда Вы вошли, и это меня рассмешило!

– Что именно тебя рассмешило?

– То, что она похожа на меня. И глаза у нее смышленые. Но она никогда не станет мной, как бы ни гримасничала.

– Ты права: каждому дано то, что дано. В праязыке эта данность определена назначением всего сущего. У Вездесущего двадцать два имени. Одно из них – главное имя Вездесущего, отражает все в целом, и знать его не дано никому. Другое – имя всего того, что в целом, но уже не Вездесущий, и этого имени никто не смеет знать. А все остальные имена известны с начала мира: их двадцать, они же повторяются во всем и наверху, и внизу, и внутри, и снаружи. Вот эти имена мы и будем изучать с тобой. Но сначала тебе нужно приготовиться: три дня не говори ни с кем, не смейся, не плач, береги свой голос внутри. Ибо соприкосновение с Вечным всегда чревато, и к Нему нужно относиться неизменно с почтением. Все, что Ему несозвучно, разрушается. Поэтому не слушай даже музыку, а внимай голосам птиц и воды. Ты все поняла, Клео?

Жрец назвал сокращенным именем девочку, на что она улыбнулась, кивнув головой.

– Вот видишь, я назвал тебя тем именем, которым называют тебя близкие, и ты тут же изменила правилам и повела себя согласно имени всеми обожаемой, красивой девочки, а не ученицы.

Девочка смутилась и опустила глаза.

– Ты все поняла, Клеопатра? – повторил учитель тем же спокойным, ровным голосом, который проникал прямо в сердце девушки.

– Да, я все поняла, Учитель.

– Тогда расскажи, но только так, как поняла ты, не повторяя мои слова.

– Двадцать два имени Вездесущего – это все, что есть, было и будет. Я – человек, и у меня есть имя. И оттого, как меня назовут, я могу измениться. Вот почему самое главное мое имя – Эа, которое знает Вездесущий, я и Вы, Учитель, хранится в тайне. Во мне это имя всего, что принадлежит Вездесущему. У меня есть двадцать пальцев, и у каждого при этом – свое место и назначение: с помощью пальцев на руках, я, например, рисую, играю на флейте, ем, собираю цветы или указываю на раба, которого следует наказать…

Учитель пристально следил за ходом мысли девочки, не давая ей отвлекаться от главного. И девочка почувствовала, что потеряла последовательность, ощутив неприятный холодок в животе. Она закусила свои пухлые губки и стала теребить край своего хитона.

– Эа! – обратился к ней Учитель, – у твоего целого нет рабов, продолжай!

При звуке этого имени внутри у нее все вздрогнуло:

– Вы правы, Оата-о! У всех людей есть пальцы на ногах, с их помощью они ходят, танцуют, бегают… И у каждого пальца человека тоже свое назначение и название, которое соответствует их расположению на руках или ногах. Правда, у обезьян, – оживилась девочка, – тоже есть пальцы, но обезьяны – не люди и не будут людьми, хотя они тоже часть всего, что было, есть и будет!

Восторг охватил сердце учителя: «Я в ней не ошибся!» Но вслух он тем же ровным голосом произнес:

– Я согласен с тобой. Ты все поняла верно. Готовься к следующему уроку.

И после взаимных поклонов Верховный жрец удалился.

Клеопатра, возбужденная всем происшедшим, не могла успокоиться. Ей хотелось что-то сделать, и она, невзирая на предупреждение учителя, вывела на папирусе три имени в один ряд: Клео, Клеопатра, Эа, и стала рассматривать символы, из которых слагались на листе эти имена, пытаясь найти что-то общее. Но тут она вспомнила, что, через три дня на четвертый, будет всеобщий День Ликования. Это день восхождения династии Птолемеев на престол, ее любимый праздник, когда весь дворец украшают цветами, повсюду звучит музыка, и обнаженные рабы танцуют диковинные танцы своих стран.

«А как же урок?» – застучало у нее в голове. – «Может, Учитель ошибся, нужно его догнать». – Она было вскочила, чтобы броситься за ним как Клео, но тут же одернула себя.

– Можно войти? – спросила за занавеской служанка.

Клеопатра молча кивнула.

Спустя три дня Оата-а встречал ее у входа в свою обитель.

– Ты мужественно выдержала испытание, – ответил он на молчаливое приветствие повзрослевшей за три дня девочки. Празднично одетая юная девушка, исполненная твердости и достоинства была прекрасна как богиня. Жрец протянул ей руку и сказал:

– Мы поднимемся наверх, чтобы увидеть все, что происходит внизу.

По винтовой лестнице они поднялись на вершину огромной колонны храма. У Клеопатры перехватило дыхание от открывшегося вида. Вся площадь у храма была подобна разноцветному морю из тел празднующих День Ликования людей. Это море волновалось и шумело тысячами голосов, и все это зрелище обрамлял пылающий от заходящего солнца горизонт.

Клеопатра готова была закричать в восторге от переполнявших ее ощущений. Расширенные зрачки сделали ее глаза бездонными и, глядя прямо в них, Оата-о произнес:

– Вот теперь ты знаешь, что любое терпение всегда вознаграждается.

Девушка не знала, как себя вести, можно ли отвечать Учителю.

– Послушай, Эа, себя и, если захочешь, скажи, – тут же ответил на ее мысли он. Клеопатра замерла на секунду и отрицательно кивнула головой. – Ты права, еще не время.

Он снял со своей руки амулет со скарабеем из сердолика и протянул ей.

– Обратимся к Вечным за благословением.

Жрец стал на колени. Клеопатра поступила так же. Она сложила у лба ладони, в которых сомкнула амулет, и молча молилась Великому Ра, который уходил за горизонт, чтобы уступить на время свое правление Гору. Как только солнце скрылось за горизонтом, и небо окрасилось в ярко-малиновый цвет, жрец поднялся с колен и, повернувшись к Клеопатре, сказал:

– Дай волю своему голосу и позволь ему соединиться с праязыком и со всем сущим. Ты готова, Эа?

Она разомкнула ладони, повесила на шею поверх своих драгоценных украшений амулет с сердоликовым скарабеем и двадцатью бусинами вокруг него и встала с колен.

– Во имя Вечности! – воскликнул жрец и скрестил руки на груди.

Клеопатра сделала то же самое. И тут произошло невероятное: из уст жреца полились неведомые звуки, которые заставляли ее тело трепетать до тех пор, пока она не освобождалась от них, повторяя вслух то, что вливалось в ее тело через уши, глаза, руки, сердце. Гортанные звуки, повторяемых трижды имен знаков, сливались в мелодию чудной песни. Бледная Клеопатра качалась от перенапряжения.

– Во имя Вечного, так было, есть и будет! – жрец поднял руки к небу.

Первые звезды украсили небосвод. Глядя на небо, Оата-о спросил девушку:

– Что из всего прозвучавшего, охватило твое Ка и повлекло твое существо вверх, туда? – кивнул он на звезды.

– КХООММ, – несмело произнесла девушка.

– Верно, это имя твоей судьбы. Это знак твоего Дома там, наверху, и правит в нем Исида-Мать. И означает оно: воссоздание-любовь. Да, да, ты – женщина, воплощение любви высшей, и об этом говорит твое тайное имя – Эа. Ты была, есть и будешь всегда Эа, потому что Вездесущий вечен. Все, кто были до тебя в этом мире, и будут потом нести в себе Ка по имени Эа, – это тоже ты. И смысл ваших жизней – воссоздание всего, что разрушено, возрождение жизни любовью.