Чтение онлайн

Через два или три удара сердца я краем взгляда поймала какое-то движение. Тени. Призраки. За спиной, и справа, и слева, они роились и подбирались все ближе…

— Смотри только на меня, — повторил Запфир. — Иначе нам конец. И не только нам. Ты способна увидеть всю боль, всё отчаяние, что копилось здесь годами. Вырвавшись. они разнесут Академию по кусочкам.

— Тогда почему я здесь? — беззвучно прошептала я, чувствуя, как за спиной моей зарождается квинтэссенция ночной тьмы. Тьмы, что способна погасить любые звезды. — Не безопаснее ли…

— Ничего не бойся, — усмехнулся Кройст. — И смотри. Смотри, как мы с тобой их уничтожим.

И я смотрела. Как великолепный, сияюще-опасный, быстрый, словно змея, и блистающий, как созвездие на бархате ночи, Запфир Кройст поднимает с пола мою тень, превращая ее в прозрачно-льдистый клинок. А потом убивает кошмары один за другим, не переставая мне улыбаться.

Мой разум истово боялся.

Мое глупое сердце тянулось, тянулось в лейру Кройсту и стучало лишь в такт движениям его рук.

А потом все закончилось.

Запфир откинул мокрые волосы со лба и сказал:

— Все прошло так, как я и думал. Эксперимент удался. Что же, лейри Лаймо… Иви. Ты согласна представлять Академию на турнире, если за твоим плечом буду стоять я?

— И ты согласилась? — Малка дернула пальцами слишком сильно, и порвала шнурок, который плела с самого начала занятия. Лейри Корса осуждающе покачала головой и молча забрала у нее испорченный ловец снов. Потом принесла новые нити — сегодня это были сухие былинки, засушенные травы с горных пастбищ Инилерина, где бродили стада серебристых мустангов с синими гривами. Преподавательница выразительно приложила палец к губам и отошла. Но Малка не унималась:

— Ты ведь могла отказаться! До того, как он всем это объявил!

— В любом случае, теперь отказываться поздно, — прошептала я.

— Он ведь делает именно то, о чем мы тебя предупреждали. Использует тебя как оружие в турнире. Как он тебя уговорил, Иви? Он угрожал? Затуманил тебе мысли? Пообещал золотые горы?

Я покачала головой.

Как я могла рассказать о том, что теперь, стоило мне закрыть глаза, как я снова видела Кройста с мечом. Опасного. красивого и до боли притягательного. Слышала его шепот. Продолжала тонуть в его глазах. И до дна было головокружительно далеко.

— Эй! — Малка тронула меня за локоть. — Что с тобой?

Я моргнула и почувствовала, как по щекам поползли две горячие слезинки.

Мне было до одури страшно.

Душа корчилась от боли.

И томилась в пугающе сладком ожидании.

Когда Запфир снова возьмет меня за плечи. Проведет кончиком пальца по моей щеке. Превратится из человека… в недосягаемое созвездие. Станет моим сбывшимся сном.

— Прости, — Малка обняла меня и неловко погладила по голове. — Прости. Не плачь. Мы придумаем, как тебе помочь. Точно-точно.

В этот момент былинка в руках у меня хрустнула и осыпалась серо-зеленой пылью на пол. Лейри Корса громко вздохнула и принесла мне еще несколько. Потом громко сказала в сторону, будто бы ни к кому не обращаясь:

— Ох уж, этот турнир. Ох уж, эти первокурсники… каждый год одно и то же. И для учебы никакой пользы.

Правда, Кобб и Сигилл, которых лейр Кройст тоже отобрал для участия в турнире — как запасных бойцов — придерживались противоположного мнения.

— Никакого теперь бесполезного рукоделия, — радостно заметил Кобб, узнав, что теперь нам можно не ходить на факультативные занятия проводников и архитекторов.

— И никаких скучных лекций! — добавил Сигилл. После того, как наши имена огласили на общем собрании, лейр Кройст получил право распоряжаться нашей учебной программой — а также нашими снами и нашими жизнями — как ему вздумается.

Как оказалось, правила турнира не запрещали преподавателям сражаться на арене, но вот уже много лет подряд такого не случалось. И наконец сам лейр заклинатель будет отстаивать честь Академии!

— Индюк надутый, — буркнула Малка, когда мы сидели в аудитории и глядели, как лейр Кройст раскланивался с деканами других факультетов, принимая поздравления. — Если бы не ты…

Я молча отвернулась. Оттянула воротник платья, который в последние дни все чаще казался мне слишком тесным и душил… особенно в присутствии лейра куратора. И я достоверно понимала, почему так происходит, но не готова была признаться даже самой себе. В мыслях произнести эти слова. Я влюбилась в Запфира. Бездумно, безосновательно, глупо и бесповоротно.

И не знала, что принесет мне эта любовь.

Радость… или горе.

Воссияю ли я радом с ним… Или погасну, бесславно умерев от страха во сне.

Через несколько дней черные ветви деревьев в парке засияли инеистым нарядом, а землю окутал пушистый полог снега. В Академию пришла зима. Камины и печи топили без передышки, воздух в коридорах был теплым и таким сухим, что трескались губы, а на окнах расцвели бело-голубые льдистые узоры.

Я почти перестала выходить наружу. После каждого практического занятия, после каждого столкновения с кошмарами я подолгу отлеживалась в постели, спрятавшись под толстым пуховым одеялом, и его тяжесть и нежные объятия несколько примиряли меня с моей новой реальностью. В которой было много тьмы и страха, в которой был лейр Кройст, который — в отличие от одеяла — обнимать меня не спешил. Каждый раз, когда мы оказывались близко, когда смотрели глаза в глаза, когда он поддерживал меня за локоть, закрывал своим телом, спасал, клал ладонь на плечо… Каждый раз мне хотелось признаться ему в своих чувствах.

Но имела ли я на это права?

Дал ли он мне хоть малейший намек на то, что наши отношения могут выйти за пределы связки преподаватель-ученица? За пределы миссии “победить в Турнире”? Нет. Он стал первым, кто разбудил мое сердце… и мое тело, которое горело предвкушением и томилось от жажды, стоило Кройсту коснуться меня, но… Я крепко-крепко зажмуривалась, кусала губы и шептала сама себе “нет-нет-нет”.

Не смей, Иви.

Неужели ты готова поставить под удар свою судьбу? Что, если после признания тебя попросят покинуть Академию? Куда ты пойдешь?

Никуда, в том-то и дело.

Ночи и дни слились в сплошное серое пятно, усталость выматывала тело и душу так, что иногда я забывала не только поесть, но и собственное имя. Лейри Милена могла бы положить мне в миску вместо супа талый снег или горсть сухой крупы — кажется, я бы не заметила подмены. Малка и Оска то и дело тормошили меня, вытаскивая из водоворота одержимости Кройстом и бесконечных тренировок, смешили, что-то рассказывали, обнимали и прогоняли дурные сны. Без них я, наверно, не справилась бы.