Заклятие феи
Шрифт:
– Как ты посмел? – на последнем слове грозный рык перешёл в пронзительный визг.
– Что посмел, господин мой?
Чудище в ответ опять взревело так, что Джорен потом диву давался, как не оглох.
– Я только взял факелов вязанку. Волков отогнать, – попытался он оправдаться, когда зверь устал реветь. – И не бесплатно. Деньги я там, на столе оставил.
– Что мне твои факелы и твои деньги?! – разъярилось чудовище. – Как ты посмел сорвать розу?!
Только теперь Джорен вспомнил о цветке у себя в руке и, невольно разжав ладонь, выронил его. От изумления он и бояться забыл:
– Этот куст отцветает. Роза, что я срезал, и сама завяла бы через несколько дней.
Чудище молчало. И Джорен мог бы поклясться, что в глазах его отразился ужас. Проследив за его взглядом, Джорен увидел свою окровавленную ладонь.
А чудовище схватило одной когтистой лапой упавшую розу, другой подняло в воздух за ворот кафтана немаленького Джорена и, как пушинку, понесло его к замку.
Там оно долго взбиралось по лестнице, так и держа Джорена на весу, открыло какую-то дверь, швырнуло свою ношу на что-то мягкое и ушло прочь, бросив на ходу:
– В наказание за свой поступок ты останешься здесь навечно.
Джорен услышал, как снаружи задвигается тяжёлый засов, и понял, что попал в темницу. Потом огляделся и подумал, что хоть он и пленник, но темницей эту комнату никак не назовёшь. Красота и богатство кругом. Перина на кровати из отборного, видать, пуха. Сама кровать дубовая, полог бархатный. Стулья рядом тоже дубовые, с богатой обивкой. Шкаф резной, завитушками изукрашенный. Возле окна – в пару ему столик. Ни дать ни взять – хоромы королевские. Вот только засов снаружи больно крепок. Джорен подёргал дверь – не сдюжить вышибить. А окна хоть и решётками не забраны, но высота такая, что у Джорена враз голова закружилась, как только вниз посмотрел. Да! Хоромы – не хоромы, а отсюда не убежишь.
~~~
– Руз, девочка моя! Да что же с вами такое? Выпейте молочка, а? Или булочку съешьте. Анук такие булочки испекла!
– Ах, няня! У меня жизнь рушится, а ты тут со своими булочками!
– Да почему же рушится-то?
– А сама не видишь? Колдунья меня обманула! Она с самого начала собиралась подсунуть мне этого старика. А если я за него замуж не захочу, то умру, как она и сказала. А я лучше умру!
– Да с чего вы решили, что это всё-таки он?
– А то ты не знаешь, что колдунья про кровь говорила?
– Про кровь? Какую кровь?
– Я же той розой палец уколола. И она сказала: «Пусть роза вас свяжет. Кто так же до крови уколется ею, тот и примет тебя в свою семью». А старик себе шипом руку чуть не насквозь проткнул!
– Эй, ну вот, только успокоились – и опять плакать. Может, фея как раз пожалела вас, что пожилого жениха вам сюда приманила?
– Пожалела?!
– Ну, да! Старики-то в этих делах зрячее молодых. Они жили достаточно долго и знают, что не след судить по лицу. Авось, как раз он-то и сумеет разглядеть за обликом вашим…
– Няня, а я?! Я же молодая! Что сумею разглядеть за обликом мерзкого старикашки я?
В столовую робко заглянул привратник и позвал:
– Виллемина!
– Что случилось, Карел?
Увидев госпожу, он смутился:
– Всадник у ворот. Пущать?
– Старый? – обернулась к нему заплаканная Руз.
– Отчего же старый, госпожа? Молодой.
– А… собой хорош, или так себе?
– Хорош! Весь белый, ни пятнышка, а грива…
– Да не конь, всадник!
– Ну, я в этих делах не смыслю! – развёл руками Карел.
– Ишь, побежала! – проворчала старая Анук, неся поднос с нетронутыми булочками обратно на кухню. – Почтенный человек ей, видите ли, «мерзкий старикашка». Сама-то давно в зеркало на себя глядела? Надо, кстати, ему булочек послать. Андрис!
– Чего тебе, Анук?
– Отнеси-ка булочек в башню.
– А сама чего?
– Мне ещё ужин готовить, а ты хочешь, чтобы я по лестницам бегала? Или чтоб почтенный человек от голода мучился, потому что тебе лень лишние две-три ступеньки пройти?
– Почтенный? Госпожу ограбить хотел. Где ж почтенный?
– Да откуда ему было знать, что роза волшебная? Сорви он цветок с любого другого куста, ни тебе, ни самой госпоже и дела не было бы. Разве ж это воровство? А за факелы он и вовсе денег оставил.
– И то верно. Ладно, Анук, давай булочки, отнесу. И это… винца бы бутылочку, а? Сколько страху человек натерпелся!
– А донесёшь винцо-то?
– Да ты что, Анук, меня не знаешь?
– Вот то-то и оно, что знаю.
~~~
Благородный Зэодур, сын королевского советника Коенрада, начинал терять терпение. Мало того, что отец неправильно объяснил, как доехать до запретного замка, и Зэодур полдня проплутал по лесам, пока нашёл дорогу, так ещё и обратно придётся ехать в кромешной тьме. Сколько он уже стучит в эти треклятые ворота? Видно же – замок заброшен. Нет там никакой принцессы. И вообще никого нет…
– Иду, иду! Кто вы, господин мой? Зачем к нам пожаловали?
– Меня зовут Зэодур. Я приехал спасти принцессу Руз от заклятия злой феи.
– Отворяю.
Зэодур гордо въехал во двор, ловко соскочил с коня и небрежно бросил поводья старику, открывшему ворота.
Навстречу ему кинулась Руз.
– Ты правда ко мне? Как же это замечательно! Я…
Переменившийся в лице красавец Зэодур отступил на полшага и ошарашенно спросил:
– Ты Руз?
– Да, но если ты слышал о заклятии, то должен знать, что как только ты меня поцелуешь…
– Я… прости!
Отобрав у Карела поводья, Зэодур вскочил в седло и пришпорил коня. Скакать ночью по лесной дороге уже не казалось ему таким ужасным.
~~~
Услышав стук в дверь, Джорен удивился. А ещё больше удивился вопросу:
– Можно?
– Давно это тюремщики спрашивают у пленников, можно ли им войти?
– Ну, какой же я тюремщик? – ногой придерживая полуоткрытую дверь и поднимая с пола поднос с ароматными булочками, бутылкой вина и двумя кружками, сказал Андрис. – Перекусить вот принёс.
Андрис назвал себя, разлил вино по кружкам и спросил, как звать-величать новоиспечённого пленника.