Чтение онлайн

Я выслушал брата и спросил его:

Первое. Кто посвятил тебя в сан епископа?

Второе. Кто посылает вам инструменты и все лекарства для ваших больниц?

Третье. Где вы берете учебники, священные тексты и канцелярские принадлежности вроде бумаги, чернил и ручек? (Потому что, когда мы бродили по городу, я не заметил в их школах коры, на которой ученики писали бы угольками, а учебники и священные тексты — заметил.)

Четвертое. У кого вы достаете железо, чтобы крыть крышами ваши дома? (Потому что, пока мы бродили по городу, я видел только железные крыши.)

А брат, отвечая, сказал мне так:

Первое. Поскольку я служил Христианству самой надежной верой и правдой, однажды во сне мне послышался голос, и этот голос прорек мне с неба, что я посвящаюсь от Бога в епископы — на веки вечные, или бессрочно. Как только об этом услышали духи — мне волей-неволей пришлось им открыться, — они подтвердили мое посвящение.

Второе. Мы получаем больничные инструменты со всеми нужными для больниц лекарствами от тех, кто при жизни снабжал врачевателей, а после смерти ушел в Город Мертвых и снабжает теперь одних мертвецов, потому что живых боится и ненавидит.

Третье. Мертвые издатели книг регулярно шлют нам из Города Мертвых священные тексты и учебные книги, а бумагу, ручки и запасы чернил поставляют нам мертвые владельцы фабрик, занятые при жизни изготовлением и продажей канцелярских принадлежностей, или писчих товаров.

Четвертое. Железные листы для крыш продают нам в достатке мертвые металлурги, с которыми мы состоим в договоре.

Разъяснивши четыре моих вопроса, мы отправились к брату домой, и дома брат призвал дочерей — их было четыре, и двоих сыновей, а потом из больницы вернулась его жена — Управляющая медицинским обслуживанием города, и брат подробно растолковал домашним, как они связаны со мной родством. Сыновья брата были школьники старших классов, а дочери уже окончили школу и прошли обучение на врачей и сестер.

Вот, значит, рассказал мне брат о себе, а дня через 3 попросил и меня поведать ему про жизнь у нас дома, или в том городе, где мы родились. И моя история прозвучала так:

— После того как ты принял смерть и до моего вступленья в Лес Духов никто из нашей семьи не умер, но один престарелый родственник заболел и болел полных три недели подряд, пока не справился со своей болезнью — потому что он не умер, а выздоровел. Через 6 месяцев после твоей смерти у нас разразилась война за рабов, которая загнала меня в страшный Лес Духов, хотя мне было всего 7 лет. И сейчас я уже не могу тебе рассказать, как развивается жизнь у нас дома, — ведь я убежал из нашего города и вступил в Лес Духов лет 20 назад. С тех пор мой разум не давал мне покоя — нагонял суровую тоску по домашним, — и я беспрестанно искал дорогу, которая привела бы меня домой, но вот пришел не домой, а к тебе, причем до этого меня всячески мучали лиходейские жители Леса Духов. Я очень рад, что нашел здесь тебя, а если ты из родственных чувств разрешишь мне у вас дней 5 погостить, чтобы отдохнуть от злодейских мук, то и я когда-нибудь тебе порадею, или отплачу радостью за радость, а пока что немного приду в себя и опять отправлюсь искать дорогу — если только ты не укажешь мне, где она, за что я буду благодарен вдвойне, или отрадею тебе с лихвой…

Потом я подробно поведал брату о своих страданиях у безжалостных духов, а он спросил участливым голосом: «Умер ли ты до вступленья в наш Лес?», и я ответил: «Ничуть не бывало». Едва я сказал «Ничуть не бывало», брат громогласно воскликнул «Ага!» в одно восклицанье со всеми духами, которые собрались у него как гости. Но брат продолжил свое восклицанье — объяснил мне мою судьбу, или участь: «Живым не место среди мертвецов, но скоро ты полностью одухотворишься, потому что мы выучим тебя на мертвого».

Брат отвел меня к директору школы, чтобы я научился читать и писать, а в мои свободные от учения часы сам натаскивал меня на мертвого, и месяцев через 5, если мне хотелось, я мог вести себя как полнейший мертвец. А кончить школу мне ничего не стоило — у меня тогда был рассудительный ум, — и я ее кончил года через 4, и был отправлен за прилежание в Город Мертвых, чтобы практиковаться в судебных делах, полицейской работе и тюремных правилах. Как только я сделался первоклассным практиком, я вернулся к брату в Десятый город и сразу же приступил к учреждению законности — возвел с горожанами современные здания для тюрем, судов и полицейских участков во всех районах Десятого города, потому что раньше там этого не было. Потом я собрал молоденьких духов, которые только что кончили школы, и быстро внушил им часть моих знаний, а сам был избран Главным судьей в их Верховном над всеми суде, который заседает на местах преступлений — поэтому иногда его называют «Выездной», — чтобы рассуживать сложные случаи, неподсильные для районных, или низших, судов.

Тем временем брат решил со мной обсудить, какая судьба постигнет его детей. Дочери у него уже были «на выданье», или созрели, чтоб выйти замуж, но никто — ни один телесный мужчина, даже и пробравшийся сдуру в Лес Духов, — не решился бы жениться на дочери мертвецов, так же как ни одна телесная женщина не вышла бы замуж за мертвецкого сына. Брат спросил меня, что ему делать, и я предложил подать объявление в одну из крупных людских газет — может, кто-нибудь на нее откликнется, а мы сумеем склонить его к браку, — и брат согласился подать объявление, которое кончалось такими словами: «Короче, не хотите ли вы вступить в брак? Если да, выберите одно, и только одно из чисел 733, 744, 755 и 766 или 777 и 788, чтобы вам была выслана фотография интересующего вас лица, а в случае практического интереса — назначена персональная встреча».

Как только я выучился на полного мертвеца, стал образованцем и Главным судьей, я уже не думал о возвращении в свой город, а если и задумывался, то решал про себя, что нечего мне там делать до самой смерти. Но однажды ночью, когда я спал, мне вдруг явилось во сне видение, будто я дома и сижу за едой с матушкой и братом, как бывало раньше, а потом будто бы выбегаю на улицу и меня окружают мои друзья — вроде бы я и не вступал в Лес Духов. Наутро я помнил мои сновидения, или видения стародавней жизни, и мне захотелось уйти домой, но я решил про это не думать. На вторую ночь мне опять привиделись мои друзья и матушка с братом, и меня опять потянуло домой — гораздо сильнее, чем накануне. В третью ночь мне привиделось то же самое, и наутро я уже не пил и не ел, не радовался жизни, не думал о будущем, а только мучился тоской по дому. Куда б я ни шел, мне виделись родичи, хотя вокруг были только духи. Я как бы видел сны наяву, поскольку не спал ни ночью, ни днем, веки у меня ни на миг не смыкались, и все же мне виделись телесные родичи, с которыми я расстался давным-давно. Потому что они спросили у прорицателя, жив я или безвременно умер, и он уверенно ответил им, что я жив, да вот не желаю возвращаться домой. И еще он сказал, что живу я прекрасно, в городе среди дремучих лесов, окруженный вниманием и родственными заботами. Правда, он не смог объяснить моим родичам, в каком же именно Лесу я живу и кто окружил меня родственными заботой, но это было для них не главное. Едва услышавши, что я жив и здоров, они приступили к прорицателю с просьбой отправить мне Невидимое Магическое Послание, которое способно возвратить восвояси кого бы то ни было и откуда угодно, даже если этот

«Кто-бы-то-ни-было» вовсе не хочет возвращаться домой. Родичи уплатили деньги вперед, и вот прорицатель стал меня вызывать с помощью своего Магического Послания, которое отзывалось в моем рассудке навязчивой мыслью вернуться домой.

И вот, ничего мне теперь не хотелось, кроме как уйти поскорее домой, и я поведал об этом брату, но он отказался меня отпустить. Тогда я начал приступать к нему ежедневно с обманной просьбой отпустить меня хоть на время — к другу из Седьмого города духов, — и брат решился мне это позволить, потому что я исхудал До тощей скелетности, будто умирающий с голоду человек. Но я был очень знаменитый у духов из Десятого города и его окрестностей, поэтому за день до моего ухода я пригласил их всех в гости к брату для тайного празднества «Скатертью дорога»: ведь никто из гостей не мог догадаться, что я ухожу от них навсегда, а если б они об этом проведали, то угрюмо сказали бы: «Скатертью дорога», как нежелательной и обманной твари, — вот почему мое празднество было тайное. Оно было тайное, но такое великолепное, что гости не спали всю ночь до утра, а только пили, отплясывали пляски, били в барабаны да пели песни. Но брат, хоть не знал, что я его обманул и мы расстаемся на веки веков, все-таки тосковал и в празднестве не участвовал.

На рассвете дня я отправился в путь и начал искать дорогу домой, как до прихода в Десятый город. Но где пролегла нужная мне дорога, я не ведал по-прежнему и шагал напрямик, или продирался сквозь дремучие чащи, даже самые опасные и зловредные, потому что Невидимое Магическое Послание беспрестанно тянуло меня вперед. А встречные, попе-, речные и попутные духи причиняли мне множество жестоких мучений. Через 8 месяцев после ухода от брата я одолел 620 миль и вступил в Восемнадцатый город духов, где один горожанин с луженой глоткой, которая звучала у него, как сирена, радушно пригласил меня к себе погостить. Дом у него стоял на утесе, выше любых домов в этот городе, а сам он работал на горожан как часы — ежечасно дудел в свою луженую глотку, — причем не простые часы, а с будильником, потому что утром он подымал весь город — дудел особенно гулко, или сиренно, — в 5 часов по местному времени. Примерно через неделю я печально подметил, что он не может меня прокормить: он и себя-то не мог прокормить из-за дряхлой старости, до которой он дожил. И никто из родичей его не подкармливал. Но я ведь полностью одухотворился, или сделался полноценным духом, еще у брата в Десятом городе, и один горожанин научил меня магии, потому что считал 100-процентным духом, а если б он разгадал во мне человека, то не стал бы учить меня на духовного мага, да еще и убил бы по обвинению в самозванстве. Короче, я научился духовной магии еще до вступления в Восемнадцатый город и вот однажды решил про себя, что старый дух меня не прокормит, если только я сам не прокормлю нас обоих. Решил я, значит, кормить нас обоих и отправился за город, в одно из селений, где местный маг показывал свою силу главному над всеми жителями старейшине и полуглавным престарелым вождям. Я тоже решил показать свою силу, чтобы у нас произошло состязание, и, не долго думая, превратил день в ночь, так что вокруг наступила тьма, а потом предложил их местному магу превратить ночь в день, но он не сумел. Тогда я быстренько превратил его в пса, и он облаял там всех и каждого, а старейшина и вожди и прочие зрители присудили подарки мне одному, как сильнейшему из двух состязавшихся магов. Напоследок я снова превратил им ночь в день, а их неумелого мага — в духа, чтобы он не остался навеки собакой, а сам собрал заслуженные подарки и спокойно отправился в Восемнадцатый город (стало быть, слабейшему среди нас с ним магу я ни одного подарка не дал).

Я отправился в город, но не прошел и двух миль, как меня нагнал побежденный маг и потребовал, чтобы мы разделили подарки, а когда я наотрез отказался от дележа, он обернулся ядовитой змеей и хотел отомстительно укусить меня насмерть, да не тут-то было: я превратился в палку и повыбил ему ядовитые зубы и уже собирался выбить из него дух, да он почувствовал предсмертную панику и стал огнем, чтобы сжечь меня заживо. А я немедленно обернулся дождем, и дождь почти что его потушил, но он превратился в глубокий колодец, и я, как вода от проливного дождя, стек по стенкам колодца на дно и чуть не захлебнулся до смерти сам в себе, но, по счастью, успел обернуться рыбой, а он, увидев меня как рыбу, сделался крокодилом и прыгнул в колодец, чтобы безжалостно меня проглотить, но я торопливо вынырнул на поверхность, выпрыгнул из воды, превратился в птицу, приказал подаркам стать малым плодом, схватил плод в клюв, выпорхнул из колодца и взял направление на Восемнадцатый город. Я-то улетел, но и маг был не промах: он обернулся огромным орлом и хищно помчался за мной вдогонку, чтобы убить и съесть как добычу. Мысленно догадавшись, что он меня нагоняет, а значит, вскорости убьет и съест, я торопливо превратился в воздух и сразу же так отдалился от мага, что пешком и за 30 лет не дойдешь. Но едва я опять превратился в себя, или стал человеком, как прежде, прямо передо мной вдруг вырос маг, который попал туда раньше, чем я, и давно уже ждал, чтоб затеять драку. Вот, значит, встретились мы лицом к лицу, и он потребовал половину подарков. Что ж, делать нечего, началась у нас драка, но, хотя мы дрались яростно и свирепо, никто из нас не стал победителем, и я вернул ему половину подарков. Он взял свою половину и потребовал мою — точно, как говорится в народе, или пословице: «Дашь белую ракушку — просит перламутровую…» Ну что ты с ним сделаешь? Пришлось отдать.