Чтение онлайн

Я же ничего подобного не писал, да и писать пока не о чем! Нет, ребята, это уже мис-тика!

Он поднял враз ставшие больными глаза.

— Иногда, — сказал Павел, — у меня возникает подозрение, что батя знается с нечистой силой. Потом пропадает, потом снова…

Слова подкреплялись полуулыбкой, но у генерала создалось впечатление, что капитан к своим словам относится достаточно серьёзно.

Виктор Сергеевич, опираясь на трость, смотрел сквозь оконное стекло на узкую мостовую, постоянно дремлющую в тени и только в полдень принимавшую солнечные ванны. Недалече взрыкивал и лязгал гигантский город, а в переулке царила патриархальная, застойная тишина, которую не могли спугнуть изредка пробегавшие легковушки, лишь придававшие этой тишине бархатистость и особый унылый шарм. Старенький, чистенький и по-своему уютный клочок столицы, нынче таких в центре — раз-два, и обчёлся — Первопрестольная активно обновляется, перестраивается. "Европеизируется", — мысленно сконструировал генерал длинное и корявое слово.

Он, прихрамывая, прошёл к рабочему столу и с удовольствием уселся в обтянутое ко-ричневой кожей, высокое "сталинское" кресло. Обстановка в кабинете сопредседателя, как и во всех других апартаментах и закоулках офиса (кроме туалетных комнат), была выдержана в псевдо-аскетическом стиле министерских кабинетов середины прошлого столетия. Ушлые, совсем ещё не старые, прекрасно образованные и неконсервативные в пристрастиях офицеры единодушно и не без умысла отвергли современный европейский дизайн, равно как и византийскую роскошь представительских залов.

Фасад здания капитально подновили, сохранив первоначальный облик. Посетитель, при взгляде на фасад, ожидал подобия внутри, и не ошибался в своих ожиданиях: паркет, прикрытый классической зелёной дорожкой с бордовыми полосами по краям; дубовые панели; отливающие тёмной бронзой портьеры; тяжёлые филёнчатые двери, оснащённые латунными табличками — на всём отпечаток времён прошедших. У несведущего человека создавалось впечатление, что тут всё так и было спокон веку, и после всяких новомодных интерьеров, попадая в столь консервативную обстановку, он проникался неосознанным доверием к организации, мол, люди не выдрючиваются, не расточительствуют — люди экономят. На самом деле "сталинский" антураж влетел в копеечку, каковая превышала самые неуёмные аппетиты специалистов по современному дизайну. Но вот это-то как раз было не важно — деньги поступали с регулярностью бьющего из каменной трещины камчатского гейзера. Все денежные дела СОТОФ — что являлось предметом тайной гордости Виктора Сергеевича, ведающего финансовыми вопросами организации — всегда были в ажуре.

Союз офицеров не занимался политикой. Оказывая посильную помощь бывшим воен-нослужащим, он впрягся в тот самый воз, который государство благополучно скатило в кю-вет. Сам Виктор Сергеевич, например, баллотировался в Госдуму, как независимый канди-дат. А созданный союзом "СОТОФ-банк" не лез в большую коммерцию, узко специализируясь на кредитовании малого бизнеса — предприятий, основанных отставниками, на выдаче малопроцентных ссуд и на оказании материальной помощи военным пенсионерам. Работа благородная, но не доходная. Понятно, что фискальные органы обходили союз стороной, делая вид, будто его вообще не существует. Кому охота копать там, где много не срубишь, а крышевать вояк — себе дороже. Вот и варились господа офицеры в собственном соку. Раз в год на пленуме союза заслушивался финансовый отчёт, выборная ревизионная комиссия подбивала бабки, верстался бюджет, и на этом все успокаивались. И ни руководители, ни, тем более, рядовые функционеры СОТОФ не подозревали о существовании хорошо законспирированной организации, действующей под его прикрытием: филиале всеми забытого подразделения "Т".

Кресло под Шершневым, стол перед ним и прочая меблировка были всё из той же са-мой дорогой оперы. Исключение составляли компьютер и современный аппарат связи — тут уж ничего не попишешь.

Сопредседатель прикоснулся пальцем к овальной кнопочке и сказал, обращаясь к ап-парату на столе:

— Марина Сергеевна, вы на месте?

— Я-то на месте, — женским голосом отозвался аппарат, — а вот зачем вы тут, ни свет ни заря? Вам, после вчерашнего, полагается дрыхнуть без задних ног.

— Кстати, напомнили: мне бы чаю…после вчерашнего.

Через секунду открылась дверь, и в кабинет вкатился сервировочный столик. Следом вошла худощавая, всё ещё очень красивая женщина лет пятидесяти, в строгом тёмно-синем костюме, лицо без макияжа, русые с проседью волосы прибраны в старомодный узел. Она посмотрела на генерала с укоризной, но в живых, тёмных глазах пряталась смешинка.

— Вот ваш чай. Сегодня могли бы не изображать из себя трудоголика.

Виктор Сергеевич, несмотря на хромоту, махом вылетел из кресла, подхватил со сто-лика гранёный — их заказывали специально — стакан в мельхиоровом — их тоже заказывали — подстаканнике, обжигаясь, с купеческим хлюпом потянул ароматный напиток…

— По части чая вы, Марина Сергеевна, мастерица, а как референт…, - он отрицательно помотал головой, — никак не отвыкнете от командирских замашек, э-э-э, короче, вы хоть и полковник, но бывший.

Марина Сергеевна в девичестве носила фамилию — Шершнева и являлась не только референтом сопредседателя, но и его родной сестрой. Так уж получилось. Она действитель-но имела звание полковника и ушла на пенсию в сорок два года с должности заместителя начальника аналитического отдела ГУВД Московской области. Она была и осталась великолепным аналитиком, а подала в отставку совсем не по собственному желанию, и случилась сия не шибко благовидная история сразу после вывода за штат её родного брата — этакое тотальное нивелирование неугодного семейства по уровню грунта.

Шершнев болтал и улыбался, и было видно, что он просто прикалывается.

— От бывшего слышу, — ответила Марина Сергеевна, улыбнулась в ответ и погладила генерала по щеке, — по какому поводу вчерашний сабантуй?

— А что, сильно надрался? Э?

— Да нет, внешне — не очень, однако охрана докладывала: то слезу вытирал, то зубами скрипел. Старая история?

— Типа того.

…Позади несколько инспекционных визитов в части, впереди всего в пяти километрах Назрань. Всё те же горушки, дорога, пыль и злобное солнце.

Доклад с первого БТРа.

— "Астра", "Астра", непорядок. Труп на обочине.

Как раз переваливали очередной холм. Через пару секунд УАЗ добрался до верхотуры, открылся вид на ныряющую вниз дорогу, метрах в трёхстах делавшую поворот и исчезав-шую за крутенькой каменистой осыпью. С вершины холма окрестности просматривались на довольно приличное расстояние, и были пустынны, желты и каменисты. Внизу, неподалёку от поворота на краю дороги, на плоском валуне, как на диване, распростёрлось человеческое тело.

Капитан схватил микрофон на шнуре, нажал кнопку.

— Всем остановиться, повторяю: всем остановиться.

Команда исполнилась моментально. И без того не шибко кочегарившие БТРы и УАЗ, бормоча моторами, замерли метрах в десяти друг от друга.

Шершнев автоматически отметил весьма существенную деталь: командир отряда со-провождения капитан Полежаев отдавал приказы, не раздумывая ни секунды, что называет-ся — на первом вдохе. Сказывался немалый боевой опыт. Обстановка вроде бы не вызывала опасений, но генерал, здраво обмыслив, что в неординарной ситуации командир должен быть один, решил не встревать. Капитан рассудил точно так же и не сомневался в своём праве.