Чтение онлайн

Собственно, главный вопрос: как уберечься от кровожадных посягательств Алексея Алексеича, споров не вызвал, поскольку имел лишь одно положительное решение — исчез-нуть. Друзья Николая помогут замести следы, а Коля потом отрапортует нанимателю, мол, дело сделано. Вряд ли отец Елисей потребует предъявить трупы. Вопрос второй: что даль-ше? Иваньков предложил два варианта: первый — затаиться где-нибудь в глуши и носу не казать, чтоб не достали, и второй — вместе с Колиными друзьями включиться в активную борьбу с организацией, закодированной под "паучью сеть". Прозвучало мнение, первый ва-риант не рассматривать, как пораженческий.

— В сущности, я должен благодарить Алексея Алексеевича, — Илларион Константинович с некоторых пор читал классику и любил выражаться соответственно, — за перемены, произошедшие в моей жизни. Но его выбор обуславливался вовсе не альтруистическими соображениями, и посему благодарности к нему я и раньше-то не испытывал, тем более, сейчас, когда он постановил нас с Игорем в расход. Опасаюсь, как бы он на Александра не наехал. Саня, ты как?

— Хоть на край света, — подтвердил Мартынов.

В своём фирменном джинсовом костюме он выглядел плейбоем, ковбоем, бой-френдом какой-нибудь шоу-звездушечки и вообще благоухал здоровьем. Вот только на по-юношески румяном лице проступила прежняя, казалось бы, давно забытая зековская угрю-мость, губы зло кривились. Жордания, словно прочитав Санины мысли, молча, ободряюще сжал его запястье и тут же отвернулся. Пусть парень перегорит.

По исчерпании программной темы, разговор сам собой сполз на нюансы, изредка рас-цвечиваемые лирическими отступлениями Вавилова.

— Чёрт знает, — говорил Игорь, кутаясь в толстый плед и присасываясь к стакану с само-лично изготовленным пойлом, — в башку втемяшилось. В одном рассказе Джек Лондон упо-минал два острова: Гавуту, если не ошибаюсь, и Габото. Как-то так. Так на Гавуту говорили, что там пьют даже в перерывах между выпивками, а на Габото утверждали, что ни о каких перерывах слыхом не слыхивали. Врали. Это я вам, как профессионал говорю. Непрерывно даже я не могу. Константиныч, не трожь бутылку!

Жордания, притворно вздохнув, вернул замысловатую бутыль на столик рядом с Иго-рем.

— Значит, я тебя не так понял.

— Ты же знаешь, — Игорь подтянул бутыль к себе, — меня порошки не берут, а это, можно сказать, средство из арсенала народной медицины.

Что, правда — то, правда: Вавилов нуждался в лечении. Под конец тёплого лета он умудрился простыть. Теперь его трепал озноб, донимала высокая температура и ломота в суставах.

Дато изобразил изумление, замешанное на иронии.

— Народное средство, говоришь? Это вот это? Ямайский ром с мартини и пряностями? Ну, ещё бы, народ на Руси только этим от хвори и спасался…спокон веку.

— Народное пиратское…, - Игорь прижал стакан к пледу в районе сердца.

— Тоже мне пират.

— А предки? Тщу…э-э, льщу себя надеждой. Иначе чем объяснить моё пристрастие?

— Да, действительно.

— Я бы попросил! Ирония тут неуместна. Ты хоть раз видел классический русский за-пой? — Вавилов опять присосался к стакану.

Николай, утопая в роскошном кресле, с улыбкой прислушивался к дружеской пики-ровке. Его не покидало ощущение умиротворённости, подкреплённое уверенностью, что всё будет путём. А коли так, можно расслабиться и ни о чём таком не думать. Душевный ком-форт не требует анализа.

Саня Мартынов, напротив, кипел, как чайник на газу. Известие, что его кумира, чело-века, к которому он испытывал глубокую привязанность и относился, как к счастливо обре-тённому отцу, какой-то хмырь с горы пожелал устранить, пробудило в нём инстинкт зверё-ныша, некогда помогавший малолетнему Мартыну в кровавых драках отстаивать своё право на жизнь. По правде, чего-то подобного Саня ожидал. Илларион Константинович с самого начала просветил его и о том, какими судьбами и чьими стараниями он вошёл в бизнес, и о боевиках Камаева, и о сектантах, и предупредил, что добром всё это дело не кончится, что надо готовиться к войне. Но, одно дело — ожидать, другое — знать точно. Боец по натуре, Са-ня поклялся себе, что этого хмыря Алексея Алексеевича он обязательно достанет и загрызёт. Принесённая клятва животворным сквознячком остудила разгорячённую голову, он немного отошёл, и, не вникая в смысл текущей беседы, всмотрелся в лица своих друзей. Спокойны, будто никакая каша не заваривается. Коля, кореш новый, вообще дремлет. Дя-Игорь кое-что о нём порассказал. Тот ещё парнишка. А с виду обычный, лопоухий.

В сей момент, слух Сани Мартынова выделил из диалога слово "запой". Он потёр лоб, вспоминая ненароком подслушанный разговор и, сложив два и два, поднял руку, привлекая к себе внимание.

— Прошу слова!

Лица Иллариона Константиновича и дя-Игоря повернулись к нему, парень Коля приоткрыл правый "прицельный" глаз.

— Мы слушаем, — поощрил Вавилов.

Саня кашлянул в кулак.

— Понимаете, мне тут один разговор чего-то не нравится. Вчера-то он мне пустым показался. Обдумать бы сообща.

Николай приоткрыл второй глаз.

— Что за разговор?

— Помните, — Саня повернулся к шефу, — Илларион Константиныч, когда вчера утром я вас на переговоры, ну, в бывшую фирму…, вы мне разрешили джип в гараж загнать. По ста-рой памяти. Кондиционер, конечно, вещь, только чего часа три на солнцепёке. И то — гараж прохладный, просторный. Ну, я и загнал, боковушку приспустил, кемарю. Слышу, в гараж вошли, разговаривают. По говору Петька Вакуленко да Вернигора Гриша. Я их не вижу за другими машинами, но голоса всегда узнаю — характерные. Они вечно возле своей "Скорой" кантуются, хохмят от безделья. Хотел ещё вылезти поздороваться, да неохота. Пусть, думаю, себе болтают. Тут Петька бормочет про какую-то бутылку и нафига её подменять. А Гриша отвечает: "А ты у Магды спроси". Тогда Вакуленко спрашивает: "А когда надо?", — и Гриша в ответ: "Завтра точняк в запой ударится, а водярой всегда затаривается в магазине при винзаводе". Петька не унимается: "Сколько канители. Чего ж Демидыч такого алкаша с завода не выкинет?" "Так вроде друзьями были. Друзья, блин! Хорош базарить, поехали!", — это уже Вернигора. Ещё чего-то говорили, дверцами хлопали. И опять Петькин голос: "Слышь, что за кликуха — Унтер?", — а Гриша отвечает: "Наверно, от фамилии. У него фамилия — Капралов". Я тогда подумал, уж не про Серёжкиного ли батю речь? Потом завели движок и уехали. Ну, я и дальше кемарил, пока Илларион Константиныч не вызвал. Вчера я ещё ничего не знал, а сегодня…, короче, не нравится. Попахивает…

Николай вскинул руку.

— Минуточку! Я здесь новичок. Для начала, кто такие: Вакуленко с Гришей, Магда, Демидыч, Серёжка и его батя, по-видимому — Капралов, он же — Унтер?

Илларион, внимательно слушавший Мартынова и при этом отчаянно теребивший ус, встрепенулся.

— Дай-ка, Александр, я сам поясню. Всё-таки я эту публику знаю лучше. Начнём с Пет-ра Вакуленко и Григория Вернигоры. Они в фирме около трёх лет, дипломированные врачи, обслуживают реанимобиль, принадлежащий фирме "Дато". При нужде оказывают медицинскую помощь клиентам. Редко. Подчиняются лично Камаеву — я тебе о нём рассказывал. Другие их функции не ясны. Не исключаю криминал. Теперь Магда — секретарь-референт Камаева, его правая рука. Безусловно, предана хозяину. Женщина очень красивая и, по моему мнению, крайне опасная. Чёрт знает, на что способна. Та-ак, Деммидыч. Это, судя по всему, Шефчук. О нём я тоже докладывал. Кто там ещё? Ага, что касается Капраловых…

Саня Мартынов, в поисках нужных слов, запустил пятерню в чуб, закусил губу. Знает он не так уж много. Что добавить к уже сказанному? Как толком объяснить свои, хрен знает, на чём основанные подозрения? Чем дольше он раздумывает над невзначай подслушанным разговором, сопоставляя его с попыткой неизвестных хозяев ликвидировать Иллариона Константиныча и дя-Игоря, тем реальнее ощущает беду, способную вот-вот обрушиться на Сергея, на всю его семью. Всё увязано, точно некий всесильный распорядитель, меняя стратегию игры, порешил избавиться от лишних фигур.

Воспользовавшись краткой паузой, весь такой добрый, по-родственному уютный Ва-вилов, отставив пустой стакан, разметал тёплый плед и полез в карман халата за платком.

— Ф-фу, в пот бросило. А лихорадка-то прошла! Я же говорил! — И неожиданно добавил — Саша, ты молодец.

Спасибо, дя-Игорю, за поддержку. Саня и сам знал, что не дурак. Он, пригладив взъе-рошенные волосы, вопросительно уставился на шефа, старшего товарища и друга, словно спрашивая: "Чего замолчал?".

— …что касается Капраловых, — продолжил Илларион, — есть тут один момент. Мы слу-чайно узнали, что их семьёй интересовался Монах. За каким…, зачем Камаеву Капраловы? Наш Саня с Сергеем — это их единственный сын — сейчас в приятелях, ну, и поспрашивал так, осторожненько. Ничего такого, никаких скелетов в шкафу. Мать — медсестра, отец — инженером на заводе у Шефчука. Ну, запойный, если верить Паше с Гришей, ну, и что? Вы-ходит, эта семья под колпаком у Монаха. Почему?