Чтение онлайн

В безупречном костюме, без единого развода, и что самое изумительное - в двух туфлях, совершенно таких же, какие были до того момента, как одной из них имела наглость полакомиться Химерсида.

Я чувствовала, что Руперт тоже внимательно смотрит на господина де Фоссе, затем переводит взгляд на меня, но вопросов не задает. А даже если бы и задавал, я сомневаюсь, что смогла бы ответить что-то вразумительное. Как говорится - сплошная магия.

До самого конца устроенного банкета, если не считать тех, кто решил продолжить праздник жизни уже за стенами Королевского ботанического общества, господин де Фоссе не обмолвился со мной больше ни словом. И как я должна была это понимать? Мы все простили и забыли? Или это было игнорирование надоевшей особы?

Я села в кровати и опустила ноги на пол. По коже тут же пробежал холодок, и я поспешила натянуть тапочки. Спустившись на первый этаж, я услышала приглушенные звуки, доносившиеся из кухни. В такой ранний час в нашем доме вставали только Клара и я. Мама, в хорошем случае, завтракала в полдень.

– Ты вовремя! Я как раз заварила чай, - Клара встретила меня улыбкой и кивнула в сторону фарфорового заварника, умело переворачивая деревянной лопаткой гренки.

Я села за маленький круглый стол у низкого окна, выходящего в сад. Солнце скрыли серые облака, а по зеленой лужайке порхали редкие золотые листья, принесенные с макушки клена.

Налить дымящегося черного чая и поднести чашку к самым губам было еще одним обычным для меня ритуалом. Только сейчас я не думала, как хорошо, когда утро начинается с горячего чая и его обволакивающего душистого пара. Я размышляла о том, почему судьба столкнула меня с господином де Фоссе.

– Селина!
– возглас Клары вывел меня из задумчивости. Я обернулась.

– У тебя все хорошо?

– Конечно, почему ты спрашиваешь?
– покачала головой и встала, чтобы забрать тарелку с гренками и вазочку варенья.

– Я позвала тебя три раза, - Клара смерила меня подозрительным взглядом, под которым стало совсем неудобно нагло врать, поэтому лучшим вариантом было - просто опустить глаза в пол.

– Волнуешься из-за доклада?
– предположила она, ставя на стол плошку меда и блюдо с сыром и фруктами.

– Разве что совсем немного.

Конечно, это была еще одна наглая ложь. О докладе, который знала от корки для корки, я и не думала, что уж там говорить о каком-то волнении.

– Да ты эту профессуру за пояс заткнешь!
– уверенно заявила Клара, наливая себе чай.

Я улыбнулась и не стала спорить.

– Может, Рози придет?
– менее уверенно, но с потаенной надеждой проговорила Клара, на что я только промычала в чашку.

Мама никогда не бывала в Королевском Ботаническом обществе, по крайней мере, на моем веку. Хотя сколько было возможностей - экскурсии, открытые чтения. Первые два года после моего вступлениям в члены Ботанического общества я каждую неделю звала ее на какое-нибудь мероприятие, и желала, чтобы она посмотрела на меня за кафедрой. Но все было без толку. Мама либо была занята чем-то другим, либо забывала дату и время моего выступления, а затем рьяно извинялась, дарила подарки, просила прочитать ей мои доклады и слушала их в гостиной.

Вскоре я перестала остро на это реагировать и подсознательно поняла, что мама почувствовало облегчение. Это успокоило меня, потому что тяготить кого-либо, даже родителя, я не любила, тем более, что ко всему остальному в моей жизни мама была чрезвычайно внимательна, порой даже чересчур.

– Это не настолько важное мероприятие, - успокоила я Клару, которая всегда переживала за некоторое равнодушие Розмари к этой сфере в моей жизни.

Особенно после того, как мой доклад перенесли на шесть часов вечер - добавила про себя и налила еще чая. Ничего, я прочитаю доклад на отлично и к завтрашнему дню уж точно забуду про существование господина де Фоссе. Хотя, конечно, извиниться бы за устроенное ему купание в пруду стоило. Но не буду же я искать его специально для этого!

Как оказалось, искать никого и не нужно было. Все сами нашлись.

В дни конференций Ботаническое общество полнилось профессорами, научными сотрудники, адептами со всевозможных Академий столицы и прочими желающими приобщиться к свету науки. В главном холле гостей встречали волонтеры-лаборанты, читайте - бесплатная рабочая сила, - выдавая брошюры с программой конференции и терпеливо рассказывая, как и куда пройти. По коридорам плавно текли реки из людей, тянувшиеся к нужным кабинетам. Тихие разговоры превращались в неумолкающий гул, можно было даже услышать начало жарких споров, хотя еще ни одного доклада не было зачитано.

Я предвкушала начало первого блока, и даже нашла Лоренса, чтобы пожелать ему удачи. Получилось немного сковано, но я сделала шаг навстречу для преодоления той отчужденности, что возникла между нами по вине моей ребяческой несдержанности.

После мы с Лоренсом, не сговариваясь, направились в столовую, где по случаю конференции было устроено настоящее пиршество. Мы разговаривали, словно и не было той скованности нескольких дней. Оба находились в приподнятом настроении, он - из-за того, что публика приняла его доклад на «ура», я - радуясь за Лори, и получив в ходе дискуссий дозу эндорфинов.

Через некоторое время к нам за стол присели Астер и Руперт. Марк предвкушал свое выступления, которое стояло первым в блоке после перерыва, то есть было назначено на послеобеденное время. Хорошее, но двоякое. Многие опаздывали после трапезничества и грозили постоянно отвлекать докладчика, либо вовсе оставались посидеть в столовой после сытного обеда, с другой стороны - все повысили сахар в крови и были готовы к новым полемикам, однако, не таким рьяным, как в начале дня. В этом тоже были определенные плюсы. Руперт же находился в более меланхоличном состоянии, его вечно красные, уставшие глаза лаборанта нездорово поблескивали. Во-первых, он еще не пришла в себя после спора с одним профессором из Южного Ботанического общества. В тот момент Руперт пылал жаждой научной достоверности и осмелился высказать свое мнение по поводу приукрашенных результатов исследования. Видите ли, не могла королевская кувшинка выдержать вес двух каменных блоков, даже если раскрошить их массу и распределить равномерно. Если только в порядке редкого исключения, а значит, нужно было рассматривать индивидуальные особенности одного конкретного образца. Ну, а во-вторых, Руперт рассказал нам, что особенно его мучало с самого рассвета.

Марк, с энтузиазмом жуя тефтели, помахал рукой перед зависшим с ложкой супа у рта Рупертом:

– Чего не поглощаем еду насущную так же бодро, как и духовную? Вы бы лучше перекусили, а то совсем бледный.

Руперт вздрогнул, и по его брошенному на нас взгляду я поняла, что лучше б мы его не трогали, но он все-таки поделился:

– Химерсида отказалась от утренней порции филе.

Мы с Лори и Марком переглянулись и глубокомысленно промолчали, а Руперт вознегодовал:

– А ведь куриное филе - самое любимое ее лакомство на завтрак! Но самое ужасное - что она ничего не съела… - последние слова Руперт произнес совсем тихо.

– Поест позже, в чем проблема?
– усмехнулся Марк.

– В том, что боюсь причина во вчерашнем… - начал Руперт, но осекся, встретившись со мной взглядом.

От Лоренса не ускользнули эти переглядывания, и он с большим интересом спросил:

– А что произошло вчера?

– Ничего, - ответила я быстро, чем, собственно говоря, и выдала всю конспирацию.

– Да так, Химерсида, кажется, съела чуть больше, чем надо, - прокомментировал Руперт, когда я отвела взгляд в сторону, делая вид, что меня заинтересовали горные пейзажи на стене.