Чтение онлайн

– Огюст?
– переспросила она, словно совсем забыла о существовании жениха.
– А что с ним?

– Ты выходишь замуж за него.

– Конечно. Я так устала, Селина. Лягу пораньше.

Оставив меня еще более растерянной, чем я была раньше, мама поднялась к себе в комнату. «Конечно»? И это все? Так ли нужен маме очередной муж?

– Чего ты тут сидишь в потемках?
– Клара вошла в гостиную со стопкой глаженых простыней и включила магические лампы.

Я зажмурилась от внезапного света. За десять минут, пока я сидела в гостиной одна, успело быстро стемнеть.

– Выставка закончилась?

– Да. Давай помогу, - забрав половину белья, пошла за Кларой в гардеробную.

– Ты знаешь профессора Фольцимера?

– Это кто-то с твоей работы?
– уточнила Клара, складывая простыни в шкаф.

– Да. Мама когда-нибудь говорила о нем?

– Рози? С чего бы это?
– Клара повернулась, удивленно на меня посмотрев.

– А об отце? Моем настоящем отце, я имею в виду.

– Что это у вас там произошло?

– Ничего.

– Ты же знаешь, что я начала у вас работать намного позже.

– Разумеется. Я помню.

Отдала последнюю пару наволочек и предупредила:

– С утра пораньше может нагрянуть Моди, напоишь ее кофе с чем-нибудь сладким, прежде чем пускать ко мне?

Клара засмеялась. Мадлен она любила, собственно говоря, как и сама Моди нашу Клару. Порой я думала, что у них сговор - так они были единодушны в учении меня уму разуму.

Когда я преодолела половину лестницы, меня остановил голос Клары:

– Селина, если ты и правда заинтересовалась своим отцом, тебе стоит поговорить с Розмари.

– Ты права.

Заснула я быстро, и всю ночь мне снилось, как господин де Фоссе ныряет в озере Ботанического сада, словно мальчишка за океанскими ракушками. Видеть во сне главу Тайного сыска считается дурным знаком? Не думаю, что толкователь сможет ответить на этот вопрос.

Картина чистого голубого неба мало кого может удивить, если только вы не из подземных жителей. Но когда ты видишь небо под ногами, то начинаешь сомневаться в собственном здравомыслии.

Спускаясь по лестнице, я лицезрела внизу сплошное голубое пространство. Сфокусировав взгляд на одной части пола, смогла разглядеть лепестки. Преодолев еще пару ступенек, я поняла, что вижу крокусы. Сотни и тысячи голубых крокусов. Они застилали каждый уголок пола, сливаясь в ковер из цветов.

– Селина!
– закричала Клара, пробираясь сквозь цветы, как ледокол сквозь льдины. Цветы при этом за ней снова плотно сходились друг к другу, цепляясь за юбку Клары.

– Что тут произошло?
– спросила, останавливаясь на самой последней ступени, не решаясь ступить дальше.

Лепестки крокусов серебрились, словно под росой. Не удержавшись, я опустилась на корточки и прикоснулась к одному из бутонов. Лепестки были прохладными и гладкими, словно бархат. Голубой бархат. Невероятные ощущения. Губы непроизвольно расплылись в улыбке. Услышав задорное хмыканье Клары, смущенно подняла голову.

– Это ты у нас спрашиваешь?

Из коридора выплыла мама, при чем именно «выплыла» - ей удавалось пробираться сквозь цветы куда более проворно, чем Кларе. Мама торжественно подняла руки вверх и улыбнулась на все сто миллионов золотых.

– Потрясающе, дорогая! Верно говорят, что вишенка далеко от вишни не может упасть.

– Яблочко, Рози, - поправила Клара, а мама продолжила, подходя ближе:

– Мне однажды один ухажер подарил лошадь, протащив ее ночью через всю нашу магическую защиту в столовую. Она перебудила весь дом, разбив по ходу дела блюдо из фамильного сервиза. Матушка была неимоверна зла тогда. А я ведь просто обмолвилась, что было бы неплохо держать лошадь в городе для легких утренних прогулок в парке!

Мама рассмеялась и заговорщицки подмигнула мне.

– Что? Лошадь?

– Я про то, дорогая, что мужчины способны воплотить любые наши фантазии, если захотят. Посмотри вокруг. Ты его явно зацепила не на шутку.

– Зацепила?
– повторила я, как южный попугайчик, - Что? Кого? Подождите, это что? Крокусы мне? С чего вы это взяли? Они вообще настоящие? Как они все тут оказались?
– затараторила я, страшась своей догадки.

– Кого - это уж тебе виднее. Там записка в холле. Они с пяти утра начали расти по всему первом этажу, - одновременно недовольно и весело (не знаю, как это у нее получалось), докладывала Клара, - кажется, еще растут, до кладовки пока не добрались.

– Так это иллюзия?
– поняла, ловя себя на мысли, что немного расстроилась из-за этого - уж слишком иллюзия была качественной. Первоклассное колдовство.

– Нет, не иллюзия, цветы настоящие, - возразила мама, наклоняясь и трогая лепестки крокусов, - магия их телепортировала к нам. А вот откуда - это я уже не знаю.

– Телепортировала?
– снова глупо переспросила, таращась во все глаза на обилие цветов в нашем доме, - Это же сколько надо…

– Энергии?
– закончила за меня мама, - Много, дорогая, очень много. Не удивлюсь, если твой ухажер - сильный колдун, ну или очень богатый человек, ведь оплатить такую магию стоит не маленьких денег. Кто бы это ни был - не стоит сразу бросаться в его объятия после такого подарка. Но вот кто же он?
– Мама и Клара выжидающе уставились на меня. Я прикрыла глаза, выдыхая. Что им сказать?

– Я не знаю. А что в записке?

Наконец полностью спустившись с лестницы, я ощутила голыми ступнями приятную прохладу листьев крокусов. Делать первые шаги было страшно, но когда я поняла, что цветы от любого воздействия защищает магия, быстро дошла до холла, вертя головой вокруг и поражаясь размерам «катастрофы». Не знаю точно, чего мне хотелось больше: плакать или зарыться в крокусы с головой.

Записка лежала на высокой тумбе около входной двери. Небольшая карточка темно-зеленого цвета, на которой серебряными чернилами было написано: «Как твои глаза, Селина».

Спокойно положила записку назад, молясь, чтобы ни мама, ни Клара не увидели моего смущения и явно покрасневших щек. И чего де Фоссе добивается? Не видно не слышно несколько дней. Анонимный подарок Ботаническому обществу, теперь это море крокусов, уже не такое анонимное… То, что из всех моих знакомых на подобное колдовство способен господи глава Тайного сыска, я поняла сразу. Даже если колдовал и не он, он мог себе позволить оплатить такую магию. Значит, скоро он должен появиться и сам. Какой смысл делать такие подарки и оставаться в тени? Хотя, сейчас меня интересовал более насущный вопрос: что делать со всеми этими цветами?

И словно больше проблем мне не хватало, как раздался громкий стук, а затем входная дверь бесцеремонно распахнулась. На пороге стояла Моди, воинственно уперев руки в бока. Лицезрев же в холле меня, а на полу, куда не брось взгляд, цветы, она здорово растерялась, что дало мне самой время собраться с мыслями.

– Доброе утро, - мило поздоровалась.

Мадлен кивнула, осторожно прикрывая дверь, но смотрела только под ноги.

– Это что такое? Твой очередной эксперимент?

Отлично, чем де Фоссе не эксперимент? Моди сама дала мне прекрасное объяснение происходящего! Если бы только не стоявшие сзади блюстители девичьей чести.