Чтение онлайн

– По-моему, даже из Эрика уже невозможно ничего изваять...

– Ты не прав, можно. Но при этом нужно не считать себя самым умным, самым красивым, самым...
– Конни запнулась в поисках слова.

– Мистером Совершенство?

Она усмехнулась.

– Джеймс Бонд лопнул бы от зависти.

– Вы жили вместе?

– Нет. Мне пришлось сменить работу, и наши отношения быстро исчерпали себя. Да и вообще мы не подходили друг другу. Он укладывал волосы феном и постоянно страдал, не зная, во что бы сегодня одеться. Меня доконало то, что он беспрестанно смотрелся в зеркало.

Вначале Конни не хотела ничего рассказывать Берту, а уж называть истинную причину размолвки и подавно. Но неожиданно для себя самой почувствовала почти лихорадочное желание раскрыться этому человеку, поведать то, что давно тяжелым грузом лежало на душе.

– Саймон настаивал, чтобы я оставила работу и поступила в университет. Знаешь, мы жили на территории студенческого городка, где все на виду, все варятся в одном котле. И однажды мне дали понять, что у Саймона начался роман с аспиранткой. Конечно, я не поверила - мы только что объявили о нашей помолвке, съездили в гости к его родителям и к моему отцу. Я знала, что у него была женщина, да не одна, и до меня. Но когда все стало так явно поздние приходы, запах чужих духов, губная помада на белье...

Да, Берт сам знал все это, прошел через цепь вопросов и унизительных ответов. Боль, которую причинила ему Мэри, до сих пор жила в его памяти.

– Я понимаю тебя, Конни. Давай не будем больше травить друг другу душу!

– Сейчас я говорю обо всем этом уже спокойно и трезво. Но тогда у меня был настоящий шок.

Берт протянул руку и ласково погладил Конни по плечу.

– Налить виски?

– Нет, я не очень люблю этот напиток и, пожалуй, пойду спать.

***

Лежа в кровати ночью, Конни вдруг осознала, что еще ни разу не любила по-настоящему. У нее были мужчины, но, кроме Саймона, все это было несерьезно. И, поскольку она не признавала связей на одну ночь, ее сексуальный опыт был довольно бедным. Но все-таки секс - неотъемлемая часть жизни, и она начинала чувствовать его нехватку.

Тут вдруг Конни спохватилась. Когда они с Бертом распрощались на веранде, он прикрыл дверь черного хода. А задвинул ли он задвижку?

Она включила ночник. Выбравшись из-под одеяла, накинула нейлоновый халатик и на цыпочках пошла к двери. Но вдруг увидела, что по полу что-то движется. От ужаса она похолодела. Это была мышь.

– А-а!
– взвизгнула Конни, когда мышь изменила направление своего движения и, как ей показалось, побежала к ней.

– В чем дело?
– послышался из холла голос Берта.

Одним прыжком Конни оказалась у двери и распахнула ее.

– Это.., мышь или крыса!
– задыхаясь, проговорила она.
– Она огромная... Вон! Вон! Прогони ее! Сейчас же! Пожалуйста!

Он шагнул в коридор и рассмеялся.

– Это же просто маленькая мышка.

– Просто?!
– задохнулась Конни и поежилась. Если бы эта мышь подошла к ней, она бы просто умерла!

– Она уже убежала, - спокойно сказал Берт.

– А завтра? Завтра она придет снова!

– Не бойся, завтра мы купим пару мышеловок...

– Спасибо, спасибо, - с облегчением забормотала Конни.

– К вашим услугам в любое время.

Она в ужасе посмотрела на него.

– Ты же не хочешь сказать, что их тут много?

– Конечно, дом старый, - ответил Берт. Иди спать спокойно.

Конни подошла к своей постели и села.

– А как ты оказался в холле?
– вдруг спросила она.

– Проверял, закрыл ли я заднюю дверь на задвижку. А почему ты встала?

– Тоже хотела проверить.

Его глаза блеснули.

– И тут ты увидела крошечную мышку. Но она же сама тебя испугалась. В следующий раз не надо так истерически орать.

– Я истерически не орала.

Он сел рядом с ней на постель.

– А как еще можно назвать твой визг? По-моему, это была настоящая истерика. Смешно сказать: при столкновении с самым безобидным мышонком ты истошным голосом зовешь на помощь.

Конни разъяренно сверкнула глазами.

– Иди ты в...

– Это приглашение?

– Это оборот речи, - произнесла она хриплым голосом, вдруг осознав, что на ней лишь тонкий халатик на голом теле. А на Берте - плавки, и тоже ничего больше.

– Очень красноречивый. И интересный.
– Берт опустил голову.
– А что, если?..

Он прижался губами к теплому плечу Кении, с которого во время прыжка сполз рукав халатика. Ее сердце запрыгало. Она знала, что должна отстраниться, и побыстрее, но его ласковые губы словно парализовали ее.

– Ты в чем спишь?
– спросил Берт, взглянув на ее халатик.

– А в чем, по-твоему, я должна спать? В рубашечке с розовыми рюшечками и оборочками?
– Конни старалась говорить шутливо, но у нее пересохло в горле и слова давались с трудом.

– Я думаю, что ты спишь голой, - сказал он и снова провел губами по ее плечу.
– Угадал, ты такая?

– Да, - задохнувшись, сказала она.

Он поднял голову и усмехнулся.

– И еще ты падаешь в обморок при виде мышек.

Шутка подействовала, и Конни смогла улыбнуться в ответ.

– Разве тебе не нравится чувствовать, что ты больше и сильнее меня?

– Ты хочешь сказать, что это не так?

– Вот именно. И еще я хочу сказать, что я не падала...
– тут она для большей убедительности толкнула его в грудь, - не падала в обморок.

– Падала.

Конни толкнула его сильнее.

– Нет!

– И истерично визжала.

– Ничего подобного!

На этот раз Берт упал спиной на подушку и потянул Конни за собой.

– Вечно ты споришь, - сказал он и поцеловал ее.

Его губы были ищущими и одновременно ласковыми. Сейчас в поцелуе не чувствовалось злости. Конни ощутила крепость его губ и влагу языка. Ей нравился этот вкус. От Берта чуть-чуть пахло мятой и слегка - им самим. Легкий и волнующий запах. Закрыв глаза, она даже и мысли не допускала о сопротивлении. Разве можно что-то возражать, когда чувствуешь его губы на своих губах, а его руки на своих плечах, когда ощущаешь нарастающее возбуждение во всем теле? Нет и еще раз нет.

Поцелуй Берта длился и длился. Его большая ладонь скользнула вниз и стала ласкать ее упругие груди и плоский живот.

– Я хочу видеть тебя всю, - сказал он тихо и взялся за пояс ее халатика. Конни расстегнула пуговки.
– Такая ты вся мягкая, гладкая, прямо шелковая, - пробормотал он.

Его руки снова принялись ласкать ее. Конни выгнулась дугой. Его пальцы неутомимо и ритмично касались ее сосков. Ее возбуждение дошло до боли. Она нетерпеливо задвигалась.

Ей хотелось большего.