Чтение онлайн

Теперь моя голова была совершенно ясной. Где-то в самой глубине сумасшедший смешок сотрясал меня и в то же время говорил, что все это нелепо, не держится на ногах, что цивилизованные люди не действуют таким образом. И в любом случае, им не имеет смысла поступать так со мной. Я никогда никого не похищал, это так же верно, как то, что меня зовут Пат Кочрейн. И уже более двадцати лет я не был замешан, даже издалека, в такой грязной истории, как эта. Но я смотрел на четверых ребят, и было в их хороших лицах посетителей изысканных колледжей нечто такое, что заставило меня содрогнуться, слово настоящего мужчины.

Я ничего не сказал по поводу пальца, который они мне отрезали. Я думал о пальцах, глазах, ушах, которые у меня еще оставались, и сильно надеялся их сохранить. И я был серьезен, можете мне поверить! Я говорил себе, что подонки, выкравшие малышку Лорри Миноут, должно быть, здорово трусят сейчас, когда детективы бросились по их следам. Поэтому они способны убрать ее. Что же касается меня, то молодой Легетт, можно не сомневаться, сдержит свое слово, то, когда он сказал, что все сделанное Лорри, сделают и мне.

Я заявил без особой надежды:

— Клянусь вам головой матери, молодые люди, я сделаю все, что от меня зависит, чтобы помочь вам. Но я ничего не смыслю в киднэппинге. Я деловой человек, работающий в законной сфере, молодые люди. Сейчас у меня уже нет тех связей.

— Мы верим вам, мистер Кочрейн, — быстро ответил паренек с совиными глазами, все более вежливый. — Мы знаем, что вы не являетесь непосредственно ответственным за это похищение. Но косвенно вы ответственны, поэтому-то мы вас и держим здесь. Видите, мистер Кочрейн, вы богаты, живете в свое удовольствие, находитесь в полной безопасности. Закон уже ничего больше не может против вас. И чтобы достичь того, чего достигли вы, молодым негодяям пришла в голову идея совершить этот киднэппинг. Это порочный круг.

— Все это не имеет значения, — перебил Ивелл, оттесняя плечом маленького Легетта. — Единственно, что необходимо, мистер Кочрейн, так это чтобы вы начали действовать немедленно. Вы останетесь в этой комнате до тех пор, пока она не вернется. Потом вы можете уйти. Но уйдете вы точно в том виде, в каком вернется Лорри. Вы понимаете?

— Телефон возле вас, — учтиво сообщил молодой Легетт. — Звоните, кому сочтете нужным.

Я прямо бросился на телефон, но тут же увидел, что совиные глаза маленького Легетта читают мои мысли. Презрительная улыбка появилась на его губах, и я полностью осознал, в какой грязной ситуации нахожусь. Вы понимаете, первым моим намерением было вызвать полицию. Черт возьми, у меня чистые руки, и шеф полиции знает это лучше, чем кто-либо другой, тем более что я много раз оказывал ему услуги. Итак, я собирался позвонить шефу, чтобы он приехал за мной.

Но я пораскинул мозгами и понял, что этот паренек Легетт мыслит верно. Что бы я сказал шефу? Теперь мне стало ясно, что я ничего не мог бы ему сказать, и паренек давно это знал. Каким образом я, Пат Кочрейн, смог бы объяснить шефу — или кому другому — что я арестант в доме Гаррингтона Миноута, нахожусь под охраной сына Гаррингтона Миноута и банды ребят, посещающих самые изысканные колледжи, и что они собираются отрезать мне пальцы, один за другим. Моя собственная мать не поверила бы в эту историю про разбойников. Я и сам в это верил с трудом!

Я остался сидеть, держа аппарат в правой руке и разглядывая левую с четырьмя нетронутыми пальцами и повязку, начавшую краснеть в том месте, где полагалось быть еще одному. И в этот момент я понял, что нахожусь совсем в гнусной ситуации, хотя все произошло и не из-за меня. Я был невинным, как новорожденный птенчик, и тем не менее, мне бы крупно повезло, если бы я смог оттуда выбраться и продолжить жить с чистыми руками, посещать людей из света и работать как честный деловой человек.

Для начала я позвонил моему адвокату, но еще до того, как он снял трубку, я вспомнил, что это не тот мой прежний адвокат. Этот — сенатор, и является прекрасным адвокатом для делового человека, но он не способен вытащить меня из того тупика, в каком я очутился.

Тогда молодые люди передали мне справочник, и через некоторое время я смог найти адвоката, работавшего у меня во времена моего владения той пивной в Джерси. Я надеялся, что он сохранил несколько связей с людьми, с которыми я вел дела в тот период, поскольку сейчас я не имею ничего общего с этого рода проходимцами.

— Лепке, — сказал я адвокату, — речь идет о наиважнейшем деле, никакие расходы не в счет. Эта малышка была похищена, и я хотел бы, чтобы ее вернули семье. И я не хотел бы, чтобы ей причинили что-либо плохое.

— Кто ее похитил? — спросил Лепке.

— Откуда мне знать? Я знаю только, что если впутаются копы и малышке причинят что-нибудь плохое, я… Но это не твоя забота. Единственное, чего я хочу, чтобы не трогали Лорри. По всему Нью-Йорку шныряют агенты подпольного тотализатора. Они, конечно, что-нибудь слышали. Найди типа, который занимается этим тотализатором сейчас, и встреться с ним.

— Монополией на это дело владеешь ты, Патси, — сказал Лепке. (Вы понимаете, что я имел в виду, когда объяснял, что неукоснительно придерживаюсь законности. Я не знал, что это я, и не хотел, чтобы Лепке говорил мне об этом. Но он мог этого и не знать). — Какова твоя цена? — продолжил мой экс-адвокат.

— Пятьсот тысяч долларов, миллион, если понадобится. Это должно быть улажено быстро, только это и важно. И хорошо исполнено, естественно. Запомни, Лепке, ей не должны причинить ничего плохого.

Я услышал, как на другом конце провода Лепке цокает языком, и вспомнил, что уже давненько ему не приходилось заниматься каким-нибудь делом на миллион. Но, в конце концов, миллионов у меня больше, чем пальцев на руках, и мои пальцы стоят дороже.

— А что случится с похитителями, Патси? — спросил Лепке.

Минуту я размышлял, потом ответил с большим достоинством:

— Я не думаю, чтобы мерзавцы такого рода могли когда-либо влиться в наше цивилизованное общество, а, Лепке? Думаю, необходимо принять меры, чтобы они не могли нам мешать в будущем.

— Понято, — сказал Лепке. — Я полагал, ты стал смирным, с тех пор, как заделался честным гражданином. Я тебя не знал. Миллион, а? Ладно, сработаем.

Вот так все происходило. Не знаю, каким образом отыскали малышку, и не хочу этого знать. Не знаю также, что сталось с похитителями, хотя Лепке и сказал, что они больше не потревожат честных людей. Я отдал Лепке миллион и нахожу это выгодной сделкой. Кому и сколько платил он из этих денег, мне наплевать. Малышка Миноут вернулась домой в воскресенье утром, гордясь повязкой на руке. Ей было не больно: работу исполнял врач. Сначала, увидев меня, она испугалась, потом заявила, что после Рокки Хадсона я как раз тот тип, который ей нравится больше всего. Она была слегка глуповата, но очень мила.

Теперь эта история обойдет Соединенные Штаты, и мою жизнь можно считать полностью испорченной. Я не сильно сожалею о потерянном пальце. И о миллионе, потраченном на эту очаровательную детку, тоже. Но боюсь, что из-за этого проклятого дела у меня не много останется возможностей посещать свет. И это еще не все.

Потому что эти ребята положили начало мерзкому методу, и я не думаю, что можно остановить его последствия. Этак меня сделают ответственным за все преступления и правонарушения, даже если я буду совершенно не в курсе…