Чтение онлайн

Металлический щелчок позади заставил Римо обернуться.

Капитан Маус вскинул автомат с отштампованной на прикладе мышью.

– Если откроешь огонь, - предупредил Римо Уильямс, - Дяде Сэму тоже несдобровать.

Маус заколебался.

– Все рано стреляй, - прорычал Сэм Бисли.

Потнолицый Маус заговорил:

– Но, Дядя Сэм...

– Стреляй, жаба!

Палец на спусковом крючке побелел, и Римо стремглав бросился к капитану Маусу. Он пересек комнату меньше чем за три секунды, уклонившись влево от автоматной очереди, и сильно ударил Мауса по виску.

Капитан отлетел к пульту, живой, но со множественными трещинами в черепе.

Римо обернулся.

В спинке кресла дымились зловещие черные дыры. Собственная рука Дяди Сэма безжизненно повисла.

Уильямс подошел и развернул кресло.

Сэм Бисли сидел, опустив голову между коленями, как рекомендуется при авиакатастрофе. Не шевелясь. Даже безвольные руки повисли как плети.

– Дядя Сэм!
– ужаснулся Римо Уильямс. И схватив поникшего за ворот, задрал ему голову и взглянул в лицо. Оно было целым, собственный глаз закатился, тронутые сединой усы свисали, как у мертвого.

Уильямс приложил ухо к его груди. Аниматронное сердце больше не билось.

– Черт, - пробормотал он.
– Черт, ты мертв.

Над головой вдруг раздался громкий знакомый голос:

– Не я. Ты.

Римо поднял глаза. Экран главного монитора заполняло постаревшее лицо Дяди Сэма Бисли.

– Думал, я снова подпущу тебя вплотную?!
– злорадно усмехнулся Бисли.

Неподвижное тело в руках Римо внезапно ожило, и гидравлическая десница, защелкав пальцами, стала искать его горло.

Глава 5

И спустя много лет никто не забыл, где его застала леденящая душу весть о смерти Президента США.

В палате представителей выступал конгрессмен от республиканской партии Гила Гинголд.

– Расточительная, стремящаяся к большей власти часть нашего правительства вновь состряпала программу так называемой реформы здравоохранения. Как партийный организатор меньшинства заявляю, что буду всеми силами добиваться отклонения этого законопроекта, равно как и всех других нелепых попыток сделать здравоохранение в этой стране государственным. Несмотря на то, что демократ из Белого дома уже пытался протолкнуть кое-что через Конгресс.

Служитель положил перед ним записку. Гинголд мгновение опустил взгляд, и его изумрудно-зеленые глаза на раскрасневшемся лице расширились.

– Мне... мне только что сообщили, что убит Президент.

В Конгрессе воцарилась тишина.

Гила Гинголд собрался с мыслями и задумался, призвать ли всех к молитве или завершить начатое. Увидел возможность совместить одно с другим и решил сымпровизировать:

– Сейчас, когда мы обсуждаем эту тему, возле нашего Президента, вне всякого сомнения, находятся лучшие частные врачи. Будь всеобщее здравоохранение узаконено, его, как и всех американцев, пользовал бы первый попавшийся врач. Мы не можем допустить в Америке такой медицины, которая лишает пациента выбора. Поэтому призываю вас сказать громкое "нет" этой нелепости и склонить тем не менее головы в молитве за ее автора.

В Нью-Йорке, в студии радиостанции "Говори правду", ведущий Трэш Лимбергер принимал телефонные звонки.

– Говорите, вы в эфире.

– Понял, Трэш.

– Я вас тоже. О чем хотите сказать?

– Что вы думаете о последних планах реформировать здравоохранение?

– Это откровенная попытка прибрать к рукам многомиллиардную индустрию здравоохранения, совершаемая бездумными временщиками Белого дома.

– Трэш, они выдвигают эти законопроекты один за другим. Провалится один, у них тут же готов новый. Можно ли как-нибудь прекратить это?

– Ну что ж, - со смешком отозвался Лимбергер, - молитесь о божественном вмешательстве. Возможно, Бог подаст голос за то, чтобы наш Президент оставил свой пост на год раньше. Надеюсь, вы понимаете, о чем я?

Краем глаза Трэш заметил руку, неистово машущую ему из аппаратной. Его помощница Коли Кастер приложила к стеклу огромный лист бумаги. От выведенных на нем слов: "В Бостоне застрелили Президента" - смешок застыл у Трэша Лимбергера на устах.

– Хм-м, - промычал Трэш, шелестя сценарием коммерческой передачи, который он держал в толстых пальцах.
– Конечно, я вовсе не это имел в виду. Возможно, мы с Президентом и в разных политических лагерях, но оба хотим одного и того же. Чтобы мир стал лучше.

После музыкальной заставки Трэш продолжил:

– А теперь о моем любимом напитке.

Пепси Доббинс, вашингтонский корреспондент отдела новостей компании "Американский телеконгломерат", сидела за столом, названивая по телефонам. Внезапно в ее комнатушку просунул голову один из помощников.

– Президента убили!

– Как?!

– Он вылезал из лимузина, и снайпер снес ему макушку.

Пепси Доббинс так стиснула край стола, что костяшки ее тонких пальцев побелели. Лицо застыло. На глаза навернулись слезы. Голова ее со старательно уложенной шевелюрой вмиг поникла.

– У нас есть... есть пленка?
– выдавила она.

– Да. Сейчас будет просмотр.

Из глаз Пепси покатились слезы облегчения, оставляя следы на нарумяненных и напудренных щеках.

– Слава Богу, - всхлипнула она. Потом с усилием поднялась из кресла и потащилась вместе с другими сотрудниками в мониторный зал.

– Передача по спутниковой связи, - прохрипел кто-то из техников.

Мониторы в зале стояли в несколько рядов, но пришедшие смотрели лишь на один экран. Пепси окинула взглядом все и задержалась на том, на который транслировала Си-эн-эн - она раздражающе часто опережала АТК.

– Быстрее, быстрее, - заторопила журналистка.
– У Си-эн-эн пока что нет пленки.

Просмотр начался.

Съемка, видимо, велась с помехами. Оператору АТК мешали широкие спины стоявших в оцеплении агентов секретной службы. Камера несколько раз дернулась.

Пепси заломила руки.

– Ну, наводи же ее! Наводи!

Словно бы в ответ на ее просьбу камера засняла, как открывается дверца лимузина, украшенная президентской печатью.

– Приготовьтесь, - предупредил техник.
– Это ужасно.

– Пусть будет ужасно, - молитвенно прошептала Пепси.
– Господи, пусть будет ужасно!

Над капотом лимузина появился знакомый жесткий ежик, пальцы одной руки теребили среднюю пуговицу темного пиджака. И вдруг верхняя часть головы отделилась.

– Это лучше, чем фильм Запрудера!
– пронзительно закричала Пепси. Надо дать материал в эфир. Немедленно!

– Пусти. Пусти, черт возьми!
– разозлился завотделом новостей, пытаясь высвободить воротник своей рубашки из пальцев Доббинс.
– Решения здесь принимаю я.