Чтение онлайн

– Что ты думаешь?

– Думаю, тигром.

– Что-что?

– Не львом. Тигром. Этот кот думал, что он тигр.

– Почему вы так решили?
– поинтересовался Президент.

– Если б кот думал, что он лев, он кусал бы людей за крестец, чтобы повалить их. А он смыкал зубы на горле. Так валит добычу тигр. Поэтому он был не львом, а тигром.

Все недоуменно посмотрели на маленького человечка.

– Но ведь это обычный кот, - хмыкнул директор.

– Родился-то он котом, - ответил Чиун, - но погиб тигром.

Никто не мог ничего добавить, поэтому директор жестом велел пустить другую пленку.

Поскольку тогда уже стемнело и съемку вели с помощью приборов ночного видения, изображение получилось зернистым, зеленовато-черным.

Впрочем, можно было разглядеть, как существо, похожее на Гилу Гинголда, преследует агентов на лужайке Белого дома, а потом набрасывается на Президента. Не поднимаясь с четверенек.

Когда Президент упал, оба изображения слились.

– Я насчитал двух лишних людей.
– Директор наморщил лоб.

– Это тени, - отозвался Смит, поглядев на Римо и Чиуна.

– Нет. Прокрутите пленку снова.

– Не надо, - вмешался Президент.
– Уничтожьте ее. Сомневаюсь, что на ней заснят чей-то звездный час.

Наступило неловкое молчание.

– Конгрессмен Гинголд, - заговорил директор, - находится на обследовании. Возможно, через несколько дней что-то прояснится.

Особый агент Иствуд снова спросил напарника:

– Что думаешь?

– Это был не человек, - ответил Чиун.
– А песчаный червь.

– Что за песчаный червь?

– Древние египтяне называли их песчаными червями. Едва вылупившись из яиц, они выползали из песчаных берегов Нила, здорово смахивая на оживший песок.

– И все равно я не понял, что такое песчаный червь, - сказал Римо.

– В одних странах их называют аллигаторами, в других - крокодилами.

Джек Мерта щелкнул пальцами.

– Вот-вот! А я никак не мог определить, кого он мне напоминает. Гила напоминал аллигатора, - и прокрутил снова часть пленки.
– Видите, как он вылезает из фонтана? Так бегают аллигаторы.

– То есть он хотел утащить меня зубами в фонтан?
– испугался Президент.

– Так они убивают добычу. Утащат под воду и держат там, пока она не утонет.

Президент конвульсивно содрогнулся.

– Что заставило Гилу Гинголда думать, что он аллигатор?
– спросил особый агент в отставке Смит.

– То же самое зло, которое убедило простого кота, что он тигр.

– Хотелось бы мне посмотреть на этого кота, - произнес Смит.

Кота принесли из лаборатории ФБР в клетке для переноски. Он уже стал коченеть.

– Очень уж похож на Гетрика, - угрюмо обронил Президент.

– Говорил я - мы нашли доказательство того, что этот кот был окрашен под Гетрика?
– небрежно спросил директор.

– Нет, - строгим тоном ответил глава государства.

– Собственно говоря, это обнаружила криминалистическая лаборатория ФБР, - торопливо добавил директор.
– Нам сюда поступает столько материала, что мы тут же отправляем его на "фабрику фантазий" для анализа.

– На "фабрику фантазий"?
– переспросил Президент.

– В разведотдел секретной службы. Этим людям нет равных. Они рассмотрят все мыслимые ситуации. И если из всех этих событий можно извлечь какой-то смысл, извлекут.

Особый агент Смит вытащил из клетки дохлого кота и стал прощупывать шерсть пальцами. На затылке, где мех был черным, рука его задержалась, и он стал раздвигать шерстинки.

– Обнаружили что-то, Смит?
– спросил Президент.

– Шрам. Совершенно круглый.

Все подошли посмотреть. Шрам оказался величиной с десятицентовую монету.

– Похож на хирургический, - пробормотал Римо.

– Эксперты ФБР его не заметили, - сказал Смит.

– Позор им, - самодовольно заявил директор.

Глава КЮРЕ поднял взгляд.

– Где ошейник кота?

– Должно быть, у экспертов.

– Надо его осмотреть.

– Это сейчас наверняка делается, - заявил директор, раскачиваясь из стороны в сторону. Пока все шло гладко. Большинство шишек валилось на ФБР.

– Надо поискать такой же хирургический шрам и на голове Гилы Гинголда, - произнес Смит.

– Что?!

– Если шрам обнаружат, он послужит неопровержимой уликой существования заговора с целью убить Президента.

– Не стоит забегать вперед. У нас нет никаких фактов, указывающих на существование такого заговора. Ни в Бостоне. Ни в Вашингтоне. По крайней мере официально нет.

– Что значит - официально?
– спросил Президент.

Директор потерял самообладание.

– Это значит, сэр, что секретная служба занимается своим делом, но не поднимает ложной тревоги. И не мешайте мне вести расследование намеками на отставку!

– Не разговаривайте со мной в таком тоне, - предупредил крохотный Чиун.

– Я обращался к Смиту.

– И со Смитом тоже.

Директор, как гора, навис над маленьким азиатом.

– Кто сделал вас такой важной персоной?

– Стоящий надо мной повелитель.

Не успел директор снова открыть рот, как Президент обратил внимание на телевизор. Он оставался включенным и был настроен на вещательный канал. Экран теперь заполняло кирпично-красное лицо Гилы Гинголда. Надпись в верхнем углу гласила: "Прямой эфир".

– Как он оказался в прямом эфире?!
– выпалил Президент.

– Почему он не в больнице Святой Елизаветы?
– прошептал директор секретной службы.

Один из агентов увеличил громкость.

– ...требую, чтобы Белый дом принес официальное извинение за распространение заведомо ложного слуха о том, что меня поместили в психиатрическую больницу. Это явная, вопиющая попытка меня дискредитировать.

Объектив камеры переместился к больничной койке, на которой ничком лежал какой-то человек.