Чтение онлайн

– Слышали?

– Да, - ответили Смит с Чиуном.

– Этот человек сказал, что за мной охотится медицинско-промышленный комплекс! С чего он взял, ведь у него нет никаких фактов?

– Не знаю, мистер Президент. Но не исключено, что маньяк недалек от истины.

– Неужели и впрямь медицинско-промышленный комплекс стремится меня ликвидировать?

– Такого комплекса не существует.

– Вы видели когда-нибудь телерекламу, направленную против всеобщего здравоохранения?

Молчавший до сих пор Чиун неожиданно произнес:

– Этот человек не маньяк.

– Почему вы так думаете, мастер Чиун?
– заинтересовался Смит.

– Потому что он задал Трэшу Лимбергеру весьма определенный вопрос.

– Какой же?

– Спросил, каким животным Трэш хотел бы стать.

– Видимо, громогласным, - рассмеялся Президент. Кореец и шеф КЮРЕ даже не улыбнулись.

Послышался стук в дверь, потом голос Римо:

– Пришла Первая леди. Впустить?

– Конечно, впустите, черт возьми!
– завизжала она.

– Впустите, - устало произнес глава государства.

– Мистер Президент...
– начал было Смит, но тут дверь распахнулась и появилась Первая леди. В руках она держала моток черного провода, усеянного красными лампочками.

– У меня трудности с украшением елки, - произнесла она.

Потом увидела сидящих на ковре Президента с Чиуном и Смита, старающегося не привлекать к себе внимания.

– Это Смит из КЮРЕ, так ведь?
– спросила она мужа.

– Да.

– Скажите мне кто-нибудь, что такое КЮРЕ?

Неловкое молчание длилось секунд сорок. Потом Президент бросил на Смита недвусмысленный взгляд, как бы говоря: "Отвечать вам".

– Это акроним, - откликнулся Смит, поправляя галстук.

– То есть?

"Комитет юристов и репатриантов Европы", - поспешно ответил шеф КЮРЕ.

– Хочу войти в эту организацию!
– тут же заявила Первая леди.

– Нет проблем, - торопливо согласился Президент.
– Так какие у тебя трудности?

– Я готовлюсь к торжественному зажжению елки сегодня вечером...

– Сегодня?!

– Да. И не говори, что забыл.

– Черт! Это значит, нам придется впустить прессу.

– Необязательно, - возразила Первая леди, бросая бухту провода с лампочками на колени Президенту.

– Что это?
– удивился он.

– Я решила, что у нас будет разнокультурная елка. Первая в истории Белого дома.

– Ни разу ни о чем таком не слышал, - отозвался Президент.

– Она будет представлять каждую этническую и религиозную группу, из которых состоит нация. Все игрушки изготовлены вручную. Но вот эти лампочки вызывают у меня беспокойство. Их привезли на самолете из Калифорнии.

Президент опасливо прикоснулся к одной из них - красной, очень длинной, конусообразной.

– Похожи на стручки перца чили.

– Вот именно. Лампочки символически представляют испанскую общину, но мой пресс-секретарь говорит, что их могут воспринять как бестактность. Как ты думаешь?

– Думаю, они очень привлекательны, - откликнулся Президент.

– Привлекательны, да. А как насчет политического аспекта?

– Не спрашивай меня. Политику вершишь ты. Я всего-навсего главнокомандующий.

– Ты просто не хочешь принимать решения.

– А ты хочешь свалить на кого-то всю ответственность!
– парировал Президент.

– Можно внести предложение?
– спросил Смит.
– Если не хотите обижать испанскую общину, почему бы не оставить ее в покое?

– Если мы оставим ее без внимания, она поднимет вопль.

– В таком случае единственная логичная альтернатива - традиционная рождественская елка.

– В этом Белом доме нет ничего традиционного, - огрызнулась Первая леди, - и если мое мнение что-нибудь да значит, то никогда и не будет!

– Кто умер и оставил тебя императрицей?
– пробормотал Президент.

Лицо Первой леди под светлой челкой побагровело, и она, плотно сжав накрашенные губы, уставилась на Президента.

– Значит, на помощь можно не рассчитывать?

– Подбрось монету, - предложил ей муж.

– Надо же, - отрывисто произнесла Первая леди, хватая бухту провода. И как только ты стал Президентом?

В ответ на его слова: "Меня избрали на эту должность такие люди, как ты", - она громко хлопнула дверью.

И в тот же миг открыв ее снова, просунула голову внутрь.

– Да, чуть не забыла. Твой пресс-секретарь слег от всех этих слухов об Освальде и заговоре. Может, тебе нелишне будет произнести вечером речь?

Дверь хлопнула.

– Я поступлю лучше!
– гневно заявил Президент.
– Вернусь в Бостон и произнесу там ту речь, которую подготовил.

– Мистер Президент, - без тени усмешки проговорил Смит, - думаю, сейчас появляться на публике крайне неразумно.

– Нельзя допустить, чтобы Трэш Лимбергер и пресса пинали меня, как футбольный мяч, - сказал, поднимаясь с ковра, глава государства.
– Кроме того, надо проталкивать реформу здравоохранения.

– Можно узнать, зачем?

Президент глянул на все еще подрагивающую дверь Овального кабинета.

– Потому что иначе меня съест жена.

Поднимаясь с пола, словно тянущийся к солнцу подсолнух, мастер Синанджу изрек:

– Остерегайтесь Визгливой королевы. В ее глазах тлеет честолюбие. Она домогается вашего трона.

– Скажите мне то, чего я еще не знаю, - пробормотал Президент.

Глава 24

Директор секретной службы в одиночестве коротал время на командном пункте, напичканном электроникой, когда туда вошел Харолд В. Смит.

Увидев незваного гостя, директор подскочил и устремил на него обвиняющий перст.

– Я справлялся в далласском отделении. Да, там есть в файле особый агент Римо Иствуд, но его никто не видел и не слышал. Это какое-то подставное лицо!

– Напрасно справлялись.

– И в далласских архивах нет никаких Смитов.

– Неправда, - холодно отозвался Смит. Директор прижух.

– Да, в Далласе значатся три Смита. Который из них вы?

– Это уже не ваша забота.

– Я ваш начальник, черт побери!