Чтение онлайн

В первый раз Орвилл не придал этому значения. Обознались, приняли за другого. Такое случается даже с людьми, весящими триста двадцать фунтов.

Но когда к нему стали так обращаться и старые покупатели, Орвилл пришел в ярость. Он очень болезненно воспринимал свой вес, громадные уши и ортопедические ботинки, которыми обременили его щедрые гены предков. Больным местом для него было и пожизненное холостячество, и посему, когда покупательницы вдруг принимались подшучивать над ним, Орвилл даже не обижался. Он смирился со своей участью.

– Ты что не смотришь Трэша Лимбергера?
– спросила его одна из посетительниц.

– Никогда не слышал об этом джентльмене, - ответил Орвилл надменным тоном, позаимствованным у Реймонда Берра. Берр был его любимым актером. Этот человек носил свой громадный вес с величайшим достоинством.

– Он очень знаменит. Люди, позвонив ему во время передачи, на прощание говорят: "Понял, Трэш". Что означает: "Я разделяю вашу политическую точку зрения".

– Терпеть не могу политики.

– Ты выглядишь - точь-в-точь его брат.

– У меня нет ни братьев, ни сестер. Я был единственным ребенком.

У сорокачетырехлетнего владельца скобяной лавки подобное обстоятельство тоже было больным местом.

Подшучивания, поддразнивания, насмешки и сравнения скоро стали совершенно невыносимыми. Орвилл даже всерьез стал задумываться, а не закрыть ли унаследованную лавку.

Потом в Спокане открылся большой хозяйственный магазин, и меньше чем через полгода Орвилл Ролло Флетчер уже сидел без дела в скромном деревянном, тоже унаследованном доме, размышляя о том, какое будущее ждет страдающего астмой бывшего владельца скобяной лавки, не имеющего другой профессии.

Все изменил один-единственный звонок его домашнего телефона.

– Орвилл Флетчер?
– спросил мягкий уверенный голос.

– Орвилл Ролло Флетчер, - поправил он. Отца его звали Орвилл Огаст Флетчер. Он до сих пор получал счета на это имя. Что тоже задевало его самолюбие.

– Я представитель агентства "Айксчел тэлент".

– По телефону никаких покупок не совершаю, - ответил Орвилл и хотел было положить трубку.

– Нет, я ничего не продаю. Я покупаю.

– Прошу прощения?

– Насколько я понимаю, вы очень похожи на Трэша Лимбергера, политического комментатора.

– Он клоун, а не политический комментатор.

– Мое агентство специализируется на двойниках знаменитостей.

Продолжать не было нужды. Подолгу сидя дома, Орвилл приобрел скверную привычку смотреть телебеседы всех ведущих от Нэнси Джессики Рапунцел до Копры Иннисфри.

– Если захочу поступить в цирк, - сдержанно, с достоинством отозвался Флетчер, - то сам свяжусь с "Ринглинг бразерс". Всего доброго.

– Оплата феноменальна, - поспешно добавил незнакомец.

Орвилл заколебался.

– В каком смысле?

Мягкий голос назвал столь весомую в своем роде цифру, сколь весомым был Орвилл в своем.

– Это другой разговор, - смягчился Орвилл. Он унаследовал и закладную, по которой ему вскоре предстояло расстаться с родным домом.
– Что конкретно мне придется делать?

– Для начала научитесь говорить голосом Трэша Лимбергера.

– Признаюсь, таких способностей у меня нет.

– Мы об этом позаботимся.

И звонивший позаботился. Через два дня приехал постановщик голоса и привез чек на сумму годового предварительного гонорара.

За полтора месяца Орвилл Ролло Флетчер овладел походкой, голосом и богатым лексиконом Трэша Лимбергера.

Обладатель мягкого голоса о Флетчере не забывал, позванивал.

– Пора устраивать ваше первое лицедейство.

– Предпочитаю более достойные определения, сэр. Я профессионал.

– Но сначала вам придется пройти полное медицинское обследование.

– Зачем?

– Этого требует наша страховая компания.

– Ладно, - согласился Орвилл, хотя уже одна мысль о том, чтобы продемонстрировать врачам свой избыточный вес, приводила его в ужас. Они вечно пытались ограничить его в любимых лакомствах.

Обследование проводил местный врач. На удивление тщательное, включающее в себя и энцефалограмму.

Результаты пришли вскоре срочной почтой из агентства "Айксчел тэлент", штат Калифорния, находящегося в Голливуде. Несмотря на то что поблизости не было стула, Орвилл Ролло Флетчер, прочтя заключение и обнаружив ужасные слова "мозговая опухоль", грузно плюхнулся на пол. Когда позвонил обладатель мягкого голоса, он плакал.

– Я умру, - наконец сдавленно сообщил ему Орвилл.

– Если в наших силах помочь вам, то не умрете.

– Ч-что вы имеете в виду?

– Мы имеем доступ в лучшие медицинские учреждения. Доверьтесь нам, и вы распрощаетесь с этой опухолью.

– Зачем вам так стараться для меня?

– Затем, - ответил "спаситель", - что Трэш Лимбергер - самый популярный телеведущий, а вы стоите сразу после него. Это наше вложение в будущее.

– Очень рад принять ваше любезное предложение, - сквозь слезы выдавил Орвилл, вдыхая вансерил от астмы из ингалятора.

Ему пришлось лететь самолетом в Мексику, в город Халиско. На аэродроме его уже ждал автомобиль, и вскоре они по пыльным улицам подъехали к дому, весьма смахивающему на старый абортарий. Внутри оказались врач с сильным акцентом и операционная с лучшим хирургическим оборудованием, какое только мог вообразить Орвилл.

Результаты энцефалограммы были уже на руках у врача.

– От этой опухоли нетрудно избавиться облучением, сеньор, - заключил он.
– Ничего сложного.

– Даже не верится, - заплакав от облегчения и ничуть не стесняясь, ответил Орвилл.

Ему в тот же день наголо обрили голову и в полном сознании отвезли в операционную. Там он увидел на полках банки с препаратами. Смуглая медсестра потянулась за той, где было написано по-латыни "Loxodonta Afrikana".

Врач остановил ее резким приказом по-испански, и она взяла другую с этикеткой "Elephas Maximus". Осторожно поставила туда, где были разложены хирургические инструменты.

В школе Орвилл изучал латынь. Было это давно, однако в памяти кое-что сохранилось.

Он недоумевал, какое отношение имеют слоны к мозговой опухоли, но тут рот его накрыли маской, и все вопросы утопил заклубившийся в голове туман. Очнувшись, Орвилл почувствовал себя вполне здоровым, но его обритая голова оказалась забинтованной.