Заманчивая мишень
Шрифт:
– Еще одна миссия успешно завершена, еще один Президент спасен, весело откликнулся Уильямс.
– Мы свои обязанности выполнили.
– Секретная служба конфисковала пленки, обнаруженные в номере отеля, где жил Брикер, - сообщил Смит.
– Значит, с этой проблемой покончено.
– Римо все еще улыбался.
– Недостает только одного, - произнес глава КЮРЕ.
Лица учителя и ученика стали непроницаемыми.
– Сценария. Его никак не могут найти.
– А-а, - протянул Римо.
– Вообще-то Брикер носил его с собой.
– А где же он теперь?
Уильямс замялся.
– Я отдал его Чиуну.
Смит обратил взгляд на мастера Синанджу.
– Мастер Чиун?
– Фу ты, - ответил тот.
– Я его выбросил.
– Зачем? Это улика.
– Это был самый глупый сценарий из всех, какие я только читал, ответил мастер Синанджу.
– Обо мне там ни слова.
Лицо Смита посуровело. Они смотрели друг на друга с одинаково непроницаемыми лицами, потом глава КЮРЕ откашлялся и сказал:
– Угроза жизни Президента миновала, и нам пора покинуть Белый дом тем же путем, каким мы сюда проникли.
– Будто воры в ночи?
– уточнил кореец.
– Вопрос безопасности, - ответил Смит, поднимаясь.
– И у нас еще масса дел, начиная с розыска Сэма Бисли, который все еще на свободе.
– Нет, - возразил Римо.
– Начиная с поисков моих родителей.
– Сделаю все, что смогу, - пообещал шеф КЮРЕ.
Ученик с учителем на некотором расстоянии последовали за ним в котельную, а затем в потайной туннель.
– Помни, - прошептал Римо корейцу, - ты обещал не говорить Смиту про смерть Брикера.
– Что ж, носи это бремя до конца своих дней.
– Ладно, ладно. Главное - молчи.
– А ты за это будешь всегда готовить еду в течение ближайших трех тысяч лет.
– Раньше ты говорил - двух тысяч, - прошипел Уильямс.
– Я включаю сюда и твою загробную жизнь в христианском месте искупления грехов. Когда мы оба умрем, я стану часто навещать тебя там.
– Буду очень рад твоем обществу, - сухо отозвался Римо.
– Только смотри, готовь рис на пару, а не в воде, как какой-нибудь белый лодырь.
– В течение ближайших двух тысяч лет или в загробной жизни?
– И там, и там.
Когда они достигли туннеля под Белым домом, Римо негромко, словно бы виновато рассмеялся.
– Веселого праздника Свиньи, папочка, - сердечно произнес он.
– И тебе тоже, контртупица.