Чтение онлайн

В романе есть персонаж-резонёр. Его его исполняет фавн Нектарий. Именно его словами Франс озвучивает своё кредо: золотой век настанет тогда, «когда человечество, сделавшись мудрым, поставит вертел выше шпаги».

Но это ведь не революционная позиция. Это потребительская позиция. И Лифшиц не мог этого не понимать.

Увы, данном случае правда состоит в том, что Анатоль Франс написал глубоко контрреволюционное произведение.

Лифшиц, однако, думал иначе. Роман Франса он называет не только выдающимся реалистическим, но и выдающимся революционным произведением.

Михаил Александрович совершенно серьёзно утверждал, что эта работа стоит на одном уровне с «Человеческой комедией» Бальзака и во всём многократно превосходит «Руггон-Маккаров» Золя.

Всё, как известно, познаётся в сравнении. Прочитайте «Восстание ангелов». Прочитайте «Жерминаль». Думаю, вам сразу станет ясно, кто здесь кого превосходит.

Мы могли бы продолжить наш экскурс в литературоведческие взгляды Лифшица, но делать этого не будем. Статья и без того разрослась, а нам ещё надо сказать про одну важную лифшицианскую идею. Речь идёт о концепции «великих консерваторов человечества».

В тридцатые годы Лифшиц начал пропагандировать представление о том, что будто бы в истории человечества существовали деятели на первый взгляд вроде бы реакционные, но на самом деле глубоко прогрессивные. Среди таковых он называет Шекспира, Бальзака, Достоевского и некоторых тому подобных.

Идея совершенно верная. Нареканий по этой части у меня нет.

Дело в другом.

В настоящее время Виктор Арсланов – единственный ученик Лифшица – активно популяризирует эту концепцию, при этом постоянно указывая на то, что она будто бы является исключительно лифшицианской и кроме Михаила Александровича никто ничего подобного никогда не предлагал.

Это, конечно, чушь.

И тут необходимо сделать важное пояснение.

Дело в том, что эта концепция появилась в творческом наследии Лифшица совсем не случайно. Она выковывалась на рубеже двадцатых и тридцатых годов, когда в СССР шла борьба с вульгарной социологией.

Одержимые революционным пылом ультралевые социологи готовы были вышвырнуть из библиотек всю художественную литературу, не относившуюся к передовой традиции. В том числа, конечно, и Шекспира, и Достоевского.

Для того, чтобы противостоять этой партии тупых и злобных, Лифшиц и выдумал такую теорию.

Однако же это не значит, что на Западе ничего подобного не было. Было.

Так, известно, что Маркузе отдавал предпочтение именно классической литературе. Его любимыми авторами были Шекспир и Толстой, любимыми произведениями – «Ромео и Джульетта» и «Анна Каренина».

Конечно, всё это не мешало Лифшицу называть Маркузе авангардистом, модернистом и проповедником нового варварства.

Сам немецкий философ объяснял значение консервативной реалистической литературы старого времени следующим образом.

В человеке сосуществуют два психологических начала – Эрос и Танатос.

Эрос – это начало жизнеутверждающее. Оно отвечает за стремление к творческой, созидательной деятельности. Если в человеке преобладает Эрос, он неизбежно устремится к искусству, науке, труду, общественно-политической борьбе, безвредным для тела и разума удовольствиям и размножению.

Танатос – это разрушительное начало. Оно отвечает за стремление к деструктивной деятельности. Если Танатос завладевает человеком, этот последний начинает получать удовольствие от того, что доставляет другим боль.

Чаще всего это принимает относительно безобидные формы. Человек говорит всем говорит гадости, орёт на жену и детей, ругается с продавцами в магазинах.

Так чаще всего проявляется преобладание Танатоса.

Но бывают и нетипичные случаи. Если Танатос завладеет человеком полностью, тот может перейти к более решительным действиям. Он уже не ограничивается криками. Ему уже не достаточно довести жертву до слёз. Теперь он пускает в ход кулаки. Он начинает бить своих жертв, доставляя им не только психические, но и физические страдания. Затем ему и побоев становится мало. Он берётся за нож, совершает первое убийство. Затем ещё одно. Потом ещё… Всё, маньяк готов.

Одержимый Танатосом человек может просто ради удовольствие перевернуть мусорную урну, написать на заборе матерное слово, поломать только что высаженное деревцо, разбить витрину или порвать книгу. Разрушение приносит ему наслаждение.

При этом нужно помнить, что одержимый Танатосом человек получает удовольствие не только от разрушения чужих вещей и чужих жизней. Он ведь и самого себя стремится разрушить.

Очень часто одержимые Танатосом люди начинают пить, курить, употреблять наркотики.

Это было предисловие. Теперь к делу.

Традиционное общество (рабовладельческое, феодальное, общество раннего капитализма) жёстко подавляет в человеке его эротическое начало, – его Эрос. Это необходимо для того, чтобы держать членов общества в определённых рамках. Это, в свою очередь, необходимо правящим классам для сохранения своего господствующего положения.

Поскольку человек в таком обществе не может дать своему Эросу полную волю, – он начинает сублимироваться. То есть направлять свою жизненную энергию в те области человеческой деятельности, где контроль общества за индивидом наименее силён. Как правило такой областью деятельности оказывается искусство.

Всю силу своего таланта человек направляет на создание прекрасного. В итоге мы получаем великого художника и его не менее великие произведения.

Именно так по мнению Маркузе творили Толстой и Шекспир. Эти люди жили в совершенно репрессивных по сути обществах. Реализовать себя в другой области, помимо искусства, они не могли или не хотели. Поэтому все силы вынуждены были отдавать созданию своих произведений.

Произведения эти могут быть реакционны по форме, но всегда будут прогрессивны по сути. Так получается из-за того, что сублимация по Маркузе – это одновременно и реакционное, и прогрессивное явление. Реакционна она потому, что является фактически уходом от действительности. То есть это в некотором роде форма эскапизма. Прогрессивна де она потому, что является одновременно с этим и выходом за рамки общественных условностей.

Так по мнению Маркузе обстоят дела в традиционном обществе. Но в обществе позднего капитализма (в обществе потребления) всё происходит несколько иначе.

Традиционное общество даёт человеку очень мало возможностей для реализации.

В Российской империи талантливый молодой человек из низов мог рассчитывать в лучшем случае на место гимназического учителя или инженера-путейца где-нибудь в далёкой провинции. Стать министром или губернатором он не мог.