Замки из песка
Шрифт:
– Ты омерзителен, – произнесла она, едва слышно. – Убирайся! Вон из моего дома!
Послушались шаги, а затем хлопнула дверь, которая вела из гостиной на веранду. Дядя Юра ушел, оставив после себя только неприятный осадок в моем глупом детском сердце. Недолго думая, бросился к маме.
Я застал ее плачущей. Она сидела на диване, уронив голову на ладони, и выглядела такой сломленной…
– Мам, – позвал одними губами, но она услышала. Подняв на меня, залитое слезами, лицо, раскрыла объятия, словно птица, пытающаяся защитить своего единственного птенца. – Почему ты плачешь? Дядя Юра обидел тебя? Он сделал что-то плохое?
– Нет, – заверила она меня, хотя голос ее продолжал дрожать. – Что ты, солнышко. Зачем твоему дяде обижать меня? Все хорошо. Просто я немного расстроена, и все. Не обращай внимания…
– А-а-а-а-а-а! – Заорал я, выпуская из груди весь воздух, а вместе с ним и накопившиеся обиды. Пазл собрался, картина была готова и предстала предо мной во всей своей «красоте». Это он! Он все испортил. Из-за него родители разругались и ненавидели друг друга до самого конца. По его вине отец не принимал меня, считал выродком, рожденным неизвестно от кого.
Три пары рук затолкали меня в одно из огромных помещений серпентария и оставили одного, переваривать открывшиеся истины. Как я мог забыть о том подслушанном разговоре? Почему не придал ему значение? Я бы мог все исправить, если бы вовремя понял и рассказ обо всем папе.
Отец… Мама… Мое детство… Наша семья…
Юрий заживо похоронил нас всех. Своими заговорами он уничтожил все. Разрешил, сравнял с землей.
Господи, за что?! Как ты мог допустить такое?! Как?!
Моя душа горела. Она изнывала от лютой несправедливости, которая стала причиной всему. В тот день мама отказала ему, наверное, не в первый раз, и Юрий решил отомстить. Он сделал все, чтобы очернить ее в глазах собственного мужа, его брата, моего отца.
– Ненавижу! – Крик вырвался из горла, отразился от стен и сотряс мир вокруг. Я носился по комнате, которая оказалась каминным залом, и с остервенением крушил все, что попадалось на глаза. С каким же наслаждением я разбивал семейные фотографии и портреты, с которых на меня смотрели довольные физиономии Лебедевых. – Ненавижу вас всех! Твари!
Когда вокруг не осталось ничего целого, а комната превратилась в склад хлама, я бросился к двери. Каждая клетка моего тела ощущала присутствие врага. Я был хищником, вышедшим на охоту, и не мог позволить жертве скрыться. Он ответит. За все ответит.
Дернул одну ручку – не поддалась. Другая дверь тоже держалась мертвой хваткой. Меня заперли. Черт подери этих трусливых шакалов. Продумали все, гады. Но я, все равно, достану его. Хоть из-под земли, но вытащу, а потом лично отправлю его прямиком в Ад, в жаркие объятия Сатаны.
– Юрий, – нечеловеческий крик был настолько громким, что не мог не дойти до адресата. – Тебе не спрятаться от меня, скотина! Я тебя достану! Слышишь?! Никто тебя не спасет!
Впервые в жизни я, действительно, был готов убить. Мои руки не дрогнут, я не буду сомневаться ни единой секунды. Он сам подписал себе приговор, когда решил засунуть свой нос в святая-святых – в мою семью. Юрий хотел испачкать своими грязными руками моего ангела, но она предпочла такой участи смерть. Разрыв с любимым убил ее. Моя мама умерла из-за подонка, которого я называл дядей. Он не достоин пощады. Не позволю. Не дам жить. Не остановлюсь, пока не отомщу.
– Ты заплатишь, Юра! Клянусь всем, что у меня есть. Я не оставлю тебя в живых! Будешь кровью блевать, все равно не прощу. Никогда! Никогда!
23. Мери
В глазах рябило, дыхание сбилось, каждый вдох отзывался ноющей болью в груди. Когда попыталась сесть, стало только хуже. На миг, головокружение стало настолько сильным, что я невольно застонала. Сжав обессиленными руками виски, попыталась сфокусировать взгляд.
Медленно все стало проясняться. Я сидела на переднем сидении незнакомого автомобиля, из открытой двери надо мной склонился и наблюдал мужчина. Блондин. Его светло-карие, похожие на расплавленное золото, глаза смотрели на меня с… беспокойством? Терпкий запах мужского парфюма был везде, и я предположила, что это его автомобиль. Но, как я здесь оказалась? Почему Игорь Лебедев смотрит на меня так, словно волнуется за меня?
Попыталась восстановить события, предшествовавшие всему этому. Неприятный укол совести заставил сердце сжаться, тоска охватила меня.
Дмитрий… Я решила уволиться и покинуть его. Написала заявление, попрощалась с Аленой и вышла из компании, когда…. Телефонный звонок! Впервые за шесть с лишним лет, отец сам позвонил мне. Он разговаривал нехотя, в его голосе отчетливо слышался ледяной холод, он все еще презирает меня, не верит и не хочет принимать. Я умерла для него в тот день, когда пошла против семьи и нарушила все запреты. Лишилась девственности до свадьбы, да еще и в ночном клубе… Аресен постарался, чтобы выставить меня в его глазах последней шлюхой…
Что он говорил? Разговор длился всего пару секунд, на большее ему не хватило терпения. Отец процедил сквозь зубы несколько ужасных слов и отключился, даже не объяснив ничего толком. Он знал, что я не смогу больше оставаться в России. Ему было плевать на мои чувства так же, как и в ту ночь, когда он выставил меня за порог нашей сочинской квартиры, заявив, что его дочь умерла. Если бы не бабушка…
Бабушка! Слезы хлынули из глаз неконтролируемым потоком. Вся боль и отчаяние, нашедшие приют в моей разбитой душе, вырвались наружу, орошая солеными реками лицо, шею и грудь. Тело сотрясло рыданиями, нервная дрожь поразила конечности, отчаянные всхлипы слетели с губ, напоминая вой умирающего животного.
– Ей плохо, – процедил он, словно в его груди не бьется сердце. – Она умирает. Если жизнь моей матери хоть что-то значит для тебя, ты приедешь и будешь с ней. Я не верю, что для тебя важно благополучие семьи, но мама отказывается от госпитализации, пока не увидит тебя.
Дальше были короткие гудки, эхо которых все еще звучало в моих ушах. Бабушка… Как же так? Я ведь только вчера разговаривала с ней, и она не жаловалась на свое здоровье. Что же случилось? Почему она скрыла от меня?
Прикосновение холодных, как у мертвеца, рук к моим обнаженным плечам, вывело меня из транса. Вздрогнув от неожиданности и шока, отпрянула, насколько этому позволял салон спортивного автомобиля. Мои глаза, полные слез и ужаса, уставились на холеное загорелое лицо Игоря. Этот человек мне совсем не нравился. Слишком много тайн скрывал его взгляд, слишком глубоко он проникал, словно видел все то, что скрыто от других. Я боялась его.
– Боишься? – Низкий, с хрипотцой, голос вмиг озвучил мои мысли. Мужчина смотрел на меня с нескрываемым любопытством. Его густые светлые брови слегка приподнялись, в глазах светился незнакомый огонь.
– Д-должна? – Прозвучало совсем неуверенно, не так, как планировала. Мне было неприятно находиться рядом с тем, кто способен читать меня, словно раскрытую книгу. Как я вообще оказалась в его машине? Хотя нет, вспомнила. Это он подхватил меня в тот самый момент, когда я начала терять сознание.