Чтение онлайн

— Вы говорите как в скучной газетной статье.

— Видите, вы находите убежище в презрении, сеньор, — сердито бросила девушка, подойдя к его столу. — Вы видите невозможность примирения наших взглядов. Я бы не хотела сделаться балованной игрушкой для мужчины, которую он наряжает и увешивает драгоценностями, чтобы взять или бросить, когда ему вздумается.

Сеньор поднялся и встал возле нее. Венецию всегда немного раздражал его высокий рост, потому что приходилось смотреть на него снизу вверх.

— Балованная игрушка! Какие глупые слова вы употребляете, Венеция. Вас когда-нибудь кто-нибудь по-настоящему баловал? Имеете ли вы представление о том, что значит баловать? — Он нежно дотронулся до ее плеча. — Знаете ли вы, что такое отдавать любимому человеку всего себя безраздельно, не заботясь о том, кто над кем доминирует?

Он был совсем близко, и его темные глаза завораживали, манили… Его руки нежно-нежно обняли ее. Дон Андре притянул к себе девушку и не отпускал, пока она не успокоилась. Строптивый испанец поглаживал ее плечи, шею. Когда Венеция замерла, умиротворенная, он ласково приподнял ей подбородок. Чуть дотронулся губами до лба, затем покрыл поцелуями глаза и медленно, сладостно-медленно приник к губам. Время остановилось, и Венеции вдруг захотелось, чтобы так было всегда. Он заставил себя оторваться от ее неискушенных губ, прижал ее голову к своему плечу и стал слегка покачивать девушка в объятиях, словно укачивал ребенка.

Наконец она смогла перевести дух.

— Это было чудесно, Венеция, — тихо сказал дон Андре.

— Блаженство, — отозвалась она, не открывая глаз.

— Ты счастлива?

— Мм…

Они помолчали, затем мужчина нарушил блаженную тишину:

— Видите, как хорошо, когда вас балуют, сеньорита.

Секунду-другую Венеция оставалась совершенно неподвижной в его объятиях, затем он почувствовал, как ее тело напряглось. Порывисто высвободившись, она встала перед ним, сверкая глазами:

— О! Вы — дьявол! Это было искушением!

Он улыбнулся, но продолжал наблюдать за ней.

— Да, это было искушением, Венеция. Мне кажется, в этом вы не очень отличаетесь от испанских женщин.

Ей захотелось влепить ему пощечину, но девушка знала, что ей это не поможет. Она пыталась прийти в себя. Но это было трудно, ведь она все еще находилась во власти его нежных объятий и поцелуев. Наконец ее дыхание пришло в норму и гнев улегся.

— И вы думаете, это что-нибудь доказывает? — Венеция старалась, чтобы голос звучал твердо и холодно.

— Я думаю, сегодня утром мы доказали то, что раньше только предполагали. Что мы никогда не сможем пожениться. Что жизнь бы была полна трудностей.

Она пошла к двери, затем резко обернулась и сделала «прощальный выстрел»:

— По крайней мере, она не была бы скучной.

Выражение его лица изменилось, но Венеция больше не стала ждать. Она открыла дверь, вышла и осторожно закрыла ее за собой.

Венеция проснулась рано и приняла ванну задолго до того, как Инес принесла поднос с завтраком. Девушка поставила поднос на подоконник и уселась возле окна наслаждаться видом на сад и на бассейн. Она увидела, как дон Андре возвращается с утренней прогулки верхом, и вновь воспоминания о вчерашней сцене всколыхнулись в ее сердце. Они не виделись с тех пор, потому что ее и девочек пригласили на ленч, а дон Андре уехал обедать куда-то на побережье.

Глупо было отрицать, что их тянуло друг к другу, но столько же глупо ожидать от этого слишком многого. Они не были любовниками, но и не были врагами, хотя часто спорили и гневались друг на друга. Даже вчерашняя перепалка была битвой острословов, а не противостоянием противников. «Бог знает, — подумала Венеция, — может быть, таких отношений и хочет испанец с женщиной». Это предполагало почти полное отсутствие у нее женского очарования, и такое предположение Венеции не понравилось.

Дон Андре сказал, что у него есть обязательства. Теперь она ясно поняла, что сеньор имел в виду: обязательства перед семьей и большим количеством людей, которые работали на него в замке и в поместье. А может, и перед Фернандой Трастамара?

Венеции пришлось напомнить себе, как мало она знакома с семьей Трастамара. Она ничего не знает об их отношениях и жизни до приезда сюда, о близких друзьях. Она — птица, случайно залетевшая в их дом. Следует помнить о том, что иностранная гостья не представляет для них особого интереса. Когда Венеция вернется в Англию, они, возможно, некоторое время будут вспоминать о симпатичной англичанке, может быть даже с удовольствием, а затем забудут. Странно, почему эта мысль так огорчила ее.

Внезапно она увидела Аннину, выезжающую на лошади через высокую арку. Она была одна. Венеция наблюдала, поедет ли кто-то за ней со стороны двора, не видной из окна, но никто не поехал. Она смотрела, как Аннина осторожно спустилась по крутому каменистому участку дороги, а затем исчезла из вида.

Одной ей запретили выезжать. С тех пор как Эмилия упала и вывихнула плечо, дон Андре поставил за правило сестрам ездить вдвоем или в сопровождении грума. Закончив завтрак, Венеция следила за следующим, более низким поворотом дороги, где Аннина должна была снова появиться в поле зрения. Увидев девушку, Венеция стала ждать, в каком направлении она поедет.

Некоторое время фигурка, казавшаяся такой маленькой с высоты замка, была видна, но затем девушка въехала в оливковую рощу и опять скрылась из вида. Когда Венеция увидела ее снова, она уже не сомневалась, что Аннина направляется в деревню. Но не обычной дорогой. Казалось, что она едет за деревней, где горы слишком крутые для строительства и для пеших прогулок. Интересно, почему она выбрала путь, где нужно карабкаться по горам? Глупая девчонка! Скорее всего, у нее свидание с Феликсом.

Нельзя было позволять Аннине подвергать себя опасности, встречаясь с юношей тайно. Но Венеции не хотелось идти к дону Андре — это выглядело бы как предательство. Можно опять поговорить с Анниной, но ведь она не до конца уверена в том, что девушка торопилась на свидание. Однако поехать за ней — будет похоже на слежку. Да, ситуация сложная.

Но Венеция приняла решение. Взяв сумку и соломенную шляпу, что купила в деревне, она поспешила к стоявшему во дворе автомобилю. Грум возился с лошадьми. Девушка помахала сеньоре де Квеведо, работающей в саду, и, сев в машину, проехала через арку и спустилась по крутым поворотам дороги.

Она знала, что на машине окажется в деревне раньше Аннины. Но одному богу известно, что она будет делать, когда приедет туда. Это могло быть напрасной тратой времени, но по крайней мере она постарается что-нибудь сделать.

В этом сонном месте мало что происходило. Один или двое заспанных мужчин проехали по крутым улочкам на мулах, почти касаясь земли ногами. Несколько женщин поливали красочное изобилие цветов в настенных кашпо и во внутренних двориках. Они с любопытством посматривали на Венецию, многие поздоровались. Только оттуда, где шла стройка, время от времени доносился стук молотков или мелодия мавританской песни. Венеция шла по узким улочкам, то и дело сворачивая, пересекла площадь с церковью — маленькую пыльную и пустую. Но ни где в этом тихом, застывшем месте не было признака ни Аннины, ни красавца Феликса.