Чтение онлайн

— О, вы просто невыносимы! Не стоит ли нам обсудить это позднее? Вы сейчас в гневе и обвиняете меня без всяких оснований. Что такого натворила Аннина? Она просто вела себя довольно глупо. В глубине души девочка и сама это знает, и я думаю, что молодой человек был достаточно безответственным и поощрял ее. Но, по моему мнению, хотя я знаю, что вы к нему не особенно прислушиваетесь, никакого соблазнения не было.

— Может быть, вы приведете аргументы в пользу такого удобного предположения?

— Я думаю, что главная причина в ментальности и воспитании. Он не сомневается в том, что это поставило бы его вне рамок общества, Аннина — в том, что совершила бы моральный грех; и оба подсознательно знают, какое осуждение, какую цепь несчастий это бы вызвало. И мне кажется, что Аннина далека…

— Как же много вы знаете о девочке-подростке.

— Да, знаю. Я много занималась с ними. И если вы будете иронизировать, мы не сможем обсудить этот вопрос.

— А если у вас нет чувства долга и уважения перед семьей, оказавшей вам гостеприимство, я не вижу для вас причин оставаться здесь.

— Я уже и сама решила уехать в пятницу. — Теперь Венеция разозлилась. — Я сообщила об этом Хоакине и собиралась сказать вам. Но после нашего разговора… я уеду сегодня. Но не воображайте, сеньор, будто мои поступки повлияли на поведение Аннины. С тех пор как приехала сюда, я постоянно слышала, что Аннина взбалмошная девчонка, из тех, кто попадает во всякие переделки и не любит подчиняться. Возможно, ее матери следует лучше следить за ней и стараться лучше понять свою дочь. Это не мое дело. Я не гувернантка и не дуэнья, хотя старалась заставить ее быть благоразумной. Разве долг гостьи в вашем доме приглядывать за вашими молодыми племянницами?

— Вашим долгом, безусловно, было дать мне знать то, что вы обнаружили.

— И вы считаете, что я нарушила свой долг. Я же так не считаю. Таким образом, наши взгляды опять оказались несовместимыми. Вы, очевидно, почувствуете большое облегчение, когда я уеду. До свидания, сеньор.

— Вы будете за обедом?

— Нет. Кухарка даст мне что-нибудь с собой. Как только соберусь, я отправлюсь в мой следующий parador. Благодарю вас за ваше щедрое гостеприимство.

— Не за что.

— До свидания, сеньор.

— Прощайте, сеньорита.

Венеция вышла из кабинета и поднялась в свою комнату. Она позвонила Паскуале и попросила приготовить немного продуктов в дорогу. Потом побросала свои вещи в чемодан с несвойственной ей небрежностью. Девушка попросила разрешения повидаться с сеньорой и была принята в ее роскошном будуаре. Так случилось, объяснила Венеция, что ей надо немедленно уехать. Сеньора была сама любезность. Она была очень рада познакомиться с Венецией, сеньориты будут по ней скучать, и, если она снова приедет в Испанию, обязательно должна посетить их. Но Венеции показалось, что женщина не огорчена ее отъездом.

Вернувшись к себе, Венеция позвонила горничным и попросила их вынести ее вещи, зная, что не должна делать это сама. Убедилась в том, что ничего не забыла, и в последний раз оглядела комнату, к которой так привыкла. Затем выглянула из окна, любуясь садом, залитым солнцем бассейном и раскинувшимися за стенами замка полями в обрамлении гор. Необъяснимые слезы застилали ей глаза. Девушке было жаль покидать замок, тем более при таких обстоятельствах. Здесь она была счастлива.

Она попрощалась с Хоакиной и Эмилией, оставила им свой адрес, обещала увидеться с Хоакиной, когда та приедет в Англию. Несомненно, сестры думали, что Венеция уезжает из-за того, что дон Андре сердит на нее. Девушка в последний раз спустилась по мраморной лестнице, но не зашла в кабинет. Она уже попрощалась с сеньором.

Когда Венеция проходила через баронский зал с его высоким потолком и прекрасными аранжировками цветов сеньоры де Квеведо, подошел Матиас, чтобы проводить ее до машины. Она дала ему хорошие чаевые, но он их взял неохотно, сказав по-испански: «Мы будем с нетерпением ждать, сеньорита, вашего следующего визита в наш замок». Не успел он договорить, как из коридора вышел дон Андре.

— Спасибо, Матиас. Я сам провожу сеньориту до машины.

Матиас быстро удалился, явно довольный тем, что глава семьи помнил о долге вежливости.

— У вас достаточно денег на остальную часть вашего путешествия, сеньорита?

— Да, благодарю вас.

— Должен признаться, мне не нравится идея вашей поездки по Испании в одиночестве.

Венеция промолчала. К чему отвечать, если ничего нельзя изменить?

— Какой у вас маршрут, сеньорита?

— Мадрид с заездом по дороге в Хаэн и Мансанарес. Из Мадрида я поеду в Авилу и Толедо, а затем через Бургос в Бильбао.

— Надеюсь, ваша машина больше не сломается. Я бы хотел, чтобы Матиас посмотрел ее перед вашим отъездом.

— Он сказал, что автомобиль провезет меня через всю Испанию. Я доверяю ему.

Наступило неловкое молчание. Впервые Венеция заметила, что дон Андре смущен.

— Я не имею права просить вас, сеньорита, но…

— Но…

— Пожалуйста, ради вашей безопасности, не подвозите незнакомых людей.

Она сразу вспомнила праздничный день в маленьком городке и о своем спасении от назойливых объятий молодого человека, чье имя почти забыла.

— Не думаю, что буду подвозить незнакомцев.

— Я хотел бы попросить вас еще об одном. Не могли бы вы звонить мне каждый вечер, чтобы я знал, где вы, как вы… Иначе я буду волноваться.

— Конечно, — кивнула Венеция, — если вам от этого будет легче.

— Благодарю вас. Каждый вечер около восьми часов? Тогда я буду ждать ваших звонков.

Он открыл дверь центрального входа, и они прошли к ее автомобилю. Служанки оставили чемоданы возле машины, и сеньор помог ей положить их в багажник. Подбежала Паскуала с пакетом со снедью, еще раз пожала Венеции руку и удалилась.

— Теперь все готово, — произнес дон Андре.

— Да, можно уезжать. Еще раз благодарю вас за эти прекрасные недели в вашем чудесном castillo.

Она протянула ему руку, и он долго не выпускал ее. Повисло молчание, словно каждый ждал, чтобы другой нарушил его. В этом молчании витала смутная надежда на что-то, проскальзывало сожаление. Было ли это сожаление о том, что их отношения не сложились? Она взглянула ясными серо-зелеными глазами в его темные глаза и увидела, что они непроницаемые, как всегда. Возможно, он втайне чувствует облегчение, оттого что она уезжает. Две испанские семьи, с их взаимным восхищением друг другом, могли опять сомкнуть ряды, избавившись от иностранки. И дон Андре освободился от нарушительницы его спокойствия.