Чтение онлайн

У Карла мелькнула еще одна мысль. О Еве. Король понимал, что сколь бы ни была неприятна разлука с возлюбленной, но Ева не пропадет. Она сильная женщина, несмотря на всю свою впечатлительность и кажущуюся ранимость. К тому же она помолвлена с Гаррисоном, и Карл не имеет на нее никаких прав. Король подумал, что даже Рэйчел после сватовства, а затем поспешного бегства жениха придется хуже. Но как бы ему ни было жаль обеих дочерей Робсарта, сейчас, когда вопрос встал о его жизни и свободе, не следовало быть чересчур сентиментальным. Ибо что бы ни думал о нем Джулиан, Карл всегда помнил, кто он и что являет собой для сторонников монархии. Поэтому он не имеет права думать о личных переживаниях. Если только…

Карл вздохнул. Если, конечно, его личные интересы не совпадут с его политическими планами.

Тогда он стал думать о Робсарте. Где-то в глубине души у короля жило почти интуитивное предчувствие, что барон не выдаст его. Поначалу оно основывалось лишь на том, как спокойно вел себя Робсарт, не проявив ни малейшего волнения при его особе. Он не был похож на человека, готового арестовать августейшего гостя. Да и какая ему в том корысть? Робсарт достаточно состоятелен, чтобы не польститься на денежную награду в тысячу фунтов, которая могла бы привлечь кого-либо пониже рангом. К тому же барон не мог не отдавать себе отчета в том, что, передай он в руки республиканцев сына казненного монарха, и доступ в круг английской аристократии будет для него навсегда закрыт. Он станет изгоем среди равных себе. Ведь имя Робсарта и так запятнано тем, что перед казнью короля он единственный из английских лордов не проголосовал против вынесения смертного приговора. Захочет ли он окончательно опорочить себя, передав в руки убийц Карла I его сына?

Карл снова и снова анализировал поведение Робсарта во время их встречи за ужином, его внимательные взгляды, легкое удивление и печаль на лице. И в нем крепло убеждение, что барон его не выдаст. Кроме интуиции, об этом свидетельствовали и те сведения, которые он имел о Робсарте. Лорд Дэвид спас во время разгрома при Нэйсби короля Карла I и сделал это в ущерб своей карьере, почти с риском для жизни. Более того, когда дело Карла I уже считалось проигранным и парламентарии торжествовали, он оставил службу у них. Его работа в Вест-Индской компании кроме того, что служила на благо Англии, позволяла Робсарту держаться в стороне от пришедших к власти убийц короля. Да и недавние слова Евы о том, что ее отец недоволен положением дел в стране и не в ладах с Кромвелем, звучали правдоподобно. Но было еще нечто, что говорило в пользу того, что Робсарт не выдаст. Во-первых, Карл гостил в Сент-Прайори, и как лорд и джентльмен Робсарт не мог пойти против своей чести, предав его. А во-вторых, дочери барона обязаны ему своим спасением. И Робсарт оставался у него в долгу. К тому же, признав короля и поняв, что спутник Карла роялист, он бы попросту не проявил интереса к сватовству Джулиана. А так он остался беседовать с лордом Грэнтэмом, и вполне возможно… И Карл даже заволновался, гадая, что ответит барон на предложение его спутника.

Он отвернулся от окна. В камине по-прежнему тихо потрескивали поленья, горел огонь, но после слепящего света луны Карлу показалось, что в комнате на редкость темно. Он едва не налетел на кресло у камина и выругался сквозь зубы. Он был очень напряжен, да и Джулиан что-то слишком задерживался. Карл вдруг решил, что не станет его ожидать, а сам пойдет к Робсарту и все выяснит. Пожалуй, Джулиан бы этого не одобрил, но Карлу было уж слишком тяжело. Он хотел разрубить узел сомнений и противоречий, выяснить все раз и навсегда. К тому же у него сложился план. Он знал, что предложить Робсарту.

Однако когда он коснулся дверной рукояти, нечто его остановило. Он замер, прислушиваясь, и кровь словно заледенела в его жилах. Крик. Он шел со стороны парка. Вернее, не крик, а стон. Долгий, протяжный, перешедший в пронзительный вой и закончившийся резкими прерывистыми звуками, отдаленно напоминающими не то лай, не то смех. Жуткий, безрадостный смех.

Карл замер. Он помнил, что уже слышал это в ту ночь, когда они с Рэйчел заметили призрак черного монаха. Рэйчел тогда уверяла, что этот звук издают собаки. Потом кто-то сказал, что так кричит какая-то птица. Сейчас Карл отдал бы руку на отсечение, что это кричал человек. Сколько мрачного торжества звучало в этом крике!..

Королю понадобилось все его самообладание, чтобы взять себя в руки. Он стоял, прислушиваясь, однако все было тихо. Карл заставил себя взбодриться. В конце концов, он уже давно понял, что с этим домом не все ладно. Главное сейчас – уладить все с Робсартом.

Как король ни стремился отвлечься, он был слишком напряжен; выйдя из комнаты и различив в темном проходе звук шагов, он невольно отпрянул, заскочил в глубокую оконную нишу и затаился. Вскоре на фоне светившегося лунным светом окна он различил силуэт Джулиана. В первый миг Карл хотел выйти к нему, но потом передумал. Конечно, ему было любопытно узнать, чем кончилась встреча Грэнтэма с бароном, но он также понимал, что Джулиан сделает все, чтобы не допустить встречи с хозяином замка самого короля. А Карл не мог поделиться с Джулианом своим планом в отношении барона.

Поэтому он лишь молча наблюдал из своего укрытия, видел, как Грэнтэм поначалу постучал к нему, потом, не дождавшись ответа, приоткрыл дверь и, лишь когда убедился, что короля нет в комнате, пошел к себе.

Когда Карл зашагал по темным переходам замка, ему вновь стало неуютно. Давешний крик все не шел у него из головы, да и сама атмосфера в замке, эти темные покои, сводчатые переходы, узкие лестницы наводили на неприятные мысли. Подумать только, а ведь еще недавно, спеша на свидание с Евой, он даже не думал об этом.

В передней перед покоями барона горел настенный факел, однако, вопреки ожиданию короля, здесь не было ни дежурного лакея, ни пажа. Безусловно, челяди в замке маловато, но лорд Дэвид мог бы окружить себя хоть мало-мальской свитой.

Карл еще никогда не заходил в башню, где обитал барон, и сейчас чувствовал себя здесь чужаком, вторгшимся на запретную территорию. Но все же он был королем и мог позволить себе нарушить установленные в замке правила. Поэтому он решительно постучал. Поначалу никто не отозвался, даже когда Карл повторил стук и окликнул лорда Робсарта. Ответа по-прежнему не было, лишь где-то наверху тявкал один из спаниелей. Этот звук заставил короля повести себя решительнее, и он вошел. За дверью находилась узкая лестница, покрытая ковром. Карл беззвучно поднялся и у очередной двери снова постучал. Вновь безуспешно, если не считать, что собака лаяла теперь прямо за дверью. Где бы мог быть сейчас хозяин? Карл какое-то время колебался и даже подумал, не следует ли ему вернуться. Потом мысль, что барон, возможно, уже сообщает Гаррисону, кто его гость, заставила Карла войти. В конце концов, если поднимется суматоха, покои Робсарта будут последним местом, где станут искать короля.

Маленький спаниель теперь радостно повизгивал, узнав гостя, ластился, забавно прыгал на задних лапках, дергая передними. Карл невольно улыбнулся и, подхватив пса, огляделся, отстраняя спаниеля, который пытался его облизать.

Он, похоже, находился в кабинете барона. Прямо перед ним, возле разожженного камина, стоял письменный стол красного дерева с вызолоченными углами, на котором лежала стопка чистой бумаги, письменные принадлежности, чеканная пепельница с курительной трубкой. Рядом стоял большой глобус на деревянной подставке. В полумраке покоя под выгнутым сводом выступала крестовина тяжелых балок. Шкафы и бюро у стен украшены затейливой резьбой, кресла обиты темным бархатом в тон длинным портьерам на окне и в дверных проемах. На полу тканые брюссельские ковры. Вся обстановка свидетельствовала о богатстве, но тем не менее создавалось впечатление строгой умеренности, а не нарочитой роскоши.

Опустив спаниеля, Карл прошел к противоположной двери и, откинув занавес, толкнул ее. Каменная лестница вела наверх в опочивальню. Карл не решился подняться, лишь позвал. Опять тишина. Робсарта не было в башне, и тем не менее что-то подсказывало королю, что недавно он сюда заходил. В покоях пахло курительным табаком, а трубка на столе еще испускала дым. Все эти господа, связанные с колониями, заядлые курильщики, и Робсарт не исключение. Но что же отвлекло его от излюбленного занятия? Карлу показалось, что он догадывается, в чем дело. Вовсе не в его августейшей особе. Тот крик. Барон ушел, едва заслышав его.

Вскоре Карл заметил еще кое-что. Каменные стены покоя в человеческий рост были обшиты панелями черного дуба, искусно разделенными на прямоугольники. Возле одного из таких прямоугольников и крутился спаниель, тыкался в него носом, поскуливая, и даже скреб лапкой. Карл понял, что там есть ход. Подойдя, он слегка надавил на панель. Она подалась, открыв ведущую куда-то лестницу. Тайны Сент-Прайори… Взяв с каменной полки свечу, король заглянул в проход. Узкий сводчатый коридор, соединяясь еще с одним, уводил куда-то вниз, во мрак. Карл какое-то время глядел туда. Любопытство побуждало его пойти, но чувство благородства и воспитание заставляли остаться на месте. Он был здесь гостем и не имел права вмешиваться в то, что его не касалось. Поэтому он поставил панель на место и, подхватив спаниеля, вышел. Если ему и следовало подождать Робсарта, то все же не стоило указывать, что он в чем-то его подозревает. Поэтому он спустился в прихожую и, сев на скамью у стены, погрузился в раздумье.