Чтение онлайн

— Неважно, — говорю я ему теперь. — Я просто рада, что с тобой всё в порядке. Пойдём.

Вернувшись в дом, я плюхаюсь в кресло Генри посреди кухни. Потёртая ткань пахнет им: вспаханной землёй и старыми сигарами.

Пережили ли они с тётей Эм бурю? С ними всё в порядке?

Тревога гложет меня.

Почувствовав моё нарастающее беспокойство, Тото запрыгивает ко мне на колени и сворачивается клубком. Его уши подёргиваются, словно он прислушивается к тому, что может скрываться за пределами дома. Я слышу только мягкое щебетание птиц. Нескладный звук в такой непроглядной темноте.

— Мне нужно домой, Тото.

Его хвост стучит по подлокотнику кресла.

— Стоит мне послушать совет ведьмы?

Я чешу его под подбородком.

— Или, может, мне остаться здесь и надеяться, что кто-нибудь придёт меня искать?

Его хвост снова виляет.

— Я немного переживаю, что мы больше не в Канзасе.

Он поднимает голову и моргает, глядя на меня снизу вверх. Несколько тёмных жёстких прядей падают ему на глаза, и я убираю их назад, жалея, что не могу услышать его мысли.

Выражение у него изменилось. Меньше враждебности, больше недоумения.

Паника грозит подняться снова, поэтому я закрываю глаза, запускаю пальцы в шерсть Тото и дышу.

Тётя Эм всегда была моим якорем, но именно Тото заставляет меня чувствовать себя… не знаю… цельной.

Мне нужно домой. Мне нужно выбраться из этого места. И если единственный способ сделать это — найти этого так называемого волшебника, значит, видимо, именно это мне и придётся сделать.

Я поднимаю Тото с коленей и усаживаю его в кресло Генри. Он садится на задние лапы и смотрит на меня своими всезнающими глазами.

— Нам нужно что-то делать.

Его хвост мечется из стороны в сторону.

— Я не собираюсь сидеть здесь и надеяться, что кто-нибудь придёт нас спасать. Соберу сумку, а потом мы отправимся в Изумрудный город.

Тото тявкает.

— Отдохни, пока можешь. Подозреваю, это будет долгая прогулка, а лапы у тебя короткие.

Он рычит, потом лает.

— Что? Ты же знаешь, что это правда.

Он морщит нос, его усы подрагивают, а затем он кружится на месте и сворачивается клубком.

Я оглядываю развалины дома в поисках сумки.

Единственное, что попадается мне на глаза, — плетёная корзинка для пикника тёти Эм. Я откидываю деревянную крышку и начинаю бросать внутрь еду. У тёти всегда под рукой солёные орехи и вяленое мясо, и я нахожу и то и другое ровно там, где они должны быть.

Обыскав остальную часть дома, я замечаю яблоко, закатившееся за дровяную плиту, и печёную булочку, застрявшую между стеной и подставкой для зонтов. Напоследок я проверяю шкафчик Эм для припасов, где она хранит лук и картошку.

Но когда открываю дверцу, внутри что-то металлически блестит.

Серебряные туфельки.

— И правда скользкие маленькие вещицы.

Я тянусь внутрь, вытаскивая их из теней, полностью ожидая, что они снова исчезнут.

Но они не исчезают.

Когда мягкая кожа оказывается у меня в руках, тепло разливается вверх по рукам.

— Что думаешь, Тото? Они волшебные?

Он стонет, потягиваясь, а потом высовывает голову из-за подлокотника кресла. Лает один раз, словно одобряет их.

Мои коричневые кожаные ботинки были сделаны для работы в полях, а не для долгого похода.

Туфли в моих руках мягкие и податливые, подошвы толстые и упругие.

Полагаю, я могла бы их примерить. Посмотреть, подойдут ли.

У кухонного стола я переворачиваю один из деревянных стульев и сажусь на край сиденья, развязывая шнурок на левом ботинке. Носки решаю оставить, на случай если в Оз похолодает.

Поставив туфельку на пол, я скольжу в неё ногой.

То же тепло устремляется вверх по икре, по бедру, а потом затапливает всё моё тело.

Я резко вдыхаю от неожиданности и позволяю теплу осесть в венах.

Ощущение чем-то похоже на удовольствие, которое я испытываю с Эдвардом на сеновале.

Каждая кость, каждый сустав расслаблены, вся ломота и боль исчезли.

Я снимаю второй ботинок и надеваю вторую туфельку, а затем пробно прохожусь по дому.

— О господи, они божественны.

Они настолько удобнее ботинок. У меня никогда не было такой обуви. У нас никогда не было денег на подобные пустяки.

— Думаю, я могла бы пройти в них сто пятьдесят километров, Тото, и ни разу не устать.

Уперев передние лапы в подлокотник кресла Генри, он виляет хвостом из стороны в сторону, язык свисает из пасти. Шерсть снова лезет ему в глаза. Его нужно подстричь. Я всё откладываю. Может, когда мы вернёмся домой…

— Ты готов к путешествию?

Он лает.

Я смотрю вниз на свою окровавленную ночную рубашку.

— Верно. Если мне предстоит встретиться с великим и могущественным волшебником, я не должна выглядеть так, будто только что кого-то убила, хотя я и убила. Пойду переоденусь.

Вернувшись в спальню, нахожу своё бело-голубое клетчатое платье, висящее на крючке у двери. Быстро стягиваю ночную рубашку и бросаю её на пол, затем надеваю платье. Это моё самое красивое платье, сшитое руками самой тёти Эм.

В передней комнате я кружусь перед Тото.

— Лучше? Выгляжу прилично? Меньше похожа на убийцу ведьм и больше на девушку, которая просто надеется найти дорогу домой?

Он согласно тявкает. Я подхватываю корзинку.

— Тогда идём. Навестить волшебника, видимо.

ГЛАВА 9

КЛЕО

Клео не может усидеть на месте в пустых залах замка Дельфины.

Да знает ли она вообще, что такое неподвижность? Или отдых?

На коже это ощущается неправильно, как плёнка, которую хочется содрать.

Большую часть жизни у неё были дела и кто-то, кто требовал, чтобы она их выполняла.

Теперь, когда нет ни дел, ни того, кто велел бы их делать, не остаётся ничего, кроме этого…