Чтение онлайн

— Честно говоря, — говорю ей, — я не знаю, что мы встретим там.

Тревога умолкла, а это может означать только одно: тот, кто входил в Холлоу, уже здесь.

— Если ты предпочитаешь остаться в безопасности и уюте своего стойла, можешь мне сказать.

Сэбил кивает и ржёт, глядя на меня большими тёмными глазами.

— Если ты уверена?

Она тихо ржёт, и я не могу не улыбнуться.

Сэбил напоминает мне Бетси: она ничего не боится.

Рук возвращается всего через минуту с вальтрапом22 и чёрным кожаным седлом. Генри учил меня, что лошадь всегда нужно сначала почистить, потом осмотреть и только после этого седлать, но времени на это нет. Надеюсь, Сэбил меня простит.

Рук встаёт с одной её стороны, я — с другой, и мы укладываем вальтрап, затем Рук поднимает седло. Мы быстро затягиваем подпругу.

— Забирайся, — говорит мне Рук.

— Ты должен сесть первым. Ты ранен.

— Разве? — эта улыбка возвращается.

— Ладно, — я ставлю ногу в стремя и с помощью Рука, который укрощает моё платье, умудряюсь забраться наверх. Через несколько секунд Рук уже сидит в седле позади меня.

— Видишь? — говорит он, и его рот теперь оказывается неприлично близко к раковине моего уха. — Я бодр как огурчик.

— Скажи это своему лицу, — фыркаю я.

Он тихо смеётся.

Сэбил мотает головой.

— Нам пора, — говорю Руку, чувствуя, что Сэбил нужно двигаться теперь, когда её оседлали.

— Держись, Канзас, — берёт поводья Рук.

— Ты умеешь ездить на…

Он цокает языком, и Сэбил срывается с места.

— О боже! — кричу я.

— Я же сказал держаться, — говорит Рук.

Я обхватываю рукой луку седла и сжимаю бёдра. Я давно не ездила верхом — нам пришлось усыпить Бетси несколько лет назад, и мы решили вложиться в ещё несколько голов скота, — но как только мы вырываемся из конюшни и несёмся по гравийной дороге в ночь, восторг тут же возвращается. Я люблю быть на лошади. Люблю ветер в волосах и партнёрство между человеком и животным.

Это ощущается правильно.

Рук крепче сжимает поводья, его руки надёжно обхватывают меня, тело невозможно близко.

Я пытаюсь не думать об этом, не в такой момент. Но попытки не думать заставляют думать ещё сильнее, и бабочки просыпаются, взмывая у меня в животе.

Через несколько секунд мы оказываемся на полукруглой подъездной дорожке особняка. Подковы Сэбил громко цокают по булыжникам.

— Вон они! — кричит кто-то слева от нас.

Стражники.

Они спускаются по лужайке перед домом, но пешком, без лошади или кареты поблизости.

Один из них бросается вперёд, протягивая руку, но Сэбил легко уклоняется, и мужчина падает лицом вниз.

Остальные пускаются за нами, но Сэбил быстрая, и очень скоро они превращаются в тёмные точки в ночи.

— Это было не так уж сложно, — говорит Рук, направляя Сэбил по улице, по которой мы сюда приехали.

Все дома и лавки наглухо закрыты. На улице ни души.

Это немного тревожит.

Мы опоздали найти укрытие до того, как тот, кто пересекает границу, доберётся до Глимминг-Холлоу?

Я не следила за дорогой, когда мы уезжали из гостиницы, но Рук, кажется, знает общее направление.

Чем глубже мы въезжаем в город, тем более нереальным всё кажется. Тишина такая полная, что каждый шаг Сэбил отдаётся эхом от окружающих зданий. Ощущение, будто мы в городе-призраке.

Волоски на затылке поднимаются, и меня пробирает дрожь.

Рук наклоняется ближе ко мне, его грудь прижимается к моей спине. Прикосновение тёплое, крепкое и успокаивающее.

— Как думаешь, сколько ещё? — спрашиваю я.

— Если я правильно помню, это следующая улица, но, думаю, нам стоит обойти сзади, просто на всякий случай.

Прежде чем нужная улица появляется в поле зрения, Рук направляет Сэбил налево, в переулок за «Красным Странником». В конюшне конюх выглядывает из-за тюка сена и сразу узнаёт нас.

— Мисс Гейл. Рук. Вам не следует быть здесь снаружи!

— Нас бросили в особняке провоста, — говорю ему, когда он берёт поводья Сэбил. — Мы добрались сюда так быстро, как смогли.

— Тогда вам лучше внутрь. Все двери заперты, так что придётся идти через служебный вход. Я покажу.

Он привязывает поводья Сэбил к кольцу и торопливо ведёт нас через боковую дверь на пыльный клочок лужайки. Оттуда он вытаскивает из брюк толстую связку железных ключей и останавливается у неприметной двери с задней стороны гостиницы. Он возится с ключом, металл звякает о металл, пока он в темноте ищет замок.

Наконец железные зубцы входят внутрь, и засов глухо щёлкает. Парень толкает дверь.

За ней только темнота.

— Заходите, — говорит он нам.

Рук подталкивает меня вперёд, и дверь захлопывается за нами, замок снова глухо щёлкает.

ГЛАВА 30

ДОРОТИ

Я протягиваю руки, пытаясь сориентироваться в тенях.

Почему жители Холлоу идут на такие меры, чтобы спрятаться от кого-то, кто пересекает границу по Дороге из Жёлтого Кирпича?

Мой разум хочет заполнить пробелы.

Это чудовище, — говорит паника.

Или злая ведьма.

Или хуже… Тинмэн.

Генриетта сказала, что он близко.

Пульс учащается, стучит где-то у самых зубов.

Я пытаюсь призвать голос тёти Эм. «Всё будет хорошо. Страх страшнее реальности». Но так ли это? Вот что я сказала бы ей, будь она сейчас здесь:

— Ты не знаешь эту странную землю, Эм. Может, в этот раз всё куда хуже. В городе есть сирена, ради всего святого. Совсем как предупреждение о торнадо. А на ферме мы знаем, что следует за воем сирены.

Мы потеряли слишком многое в прожорливых челюстях матушки-природы, чтобы думать, будто всё всегда будет хорошо.

Пальцы касаются оштукатуренных стен, и я облегчённо выдыхаю.

В воздухе тяжело висит запах куриного бульона. Должно быть, мы рядом с кухней гостиницы.

Я делаю ещё один осторожный шаг вперёд, когда в передней комнате вспыхивает пламя.

Резкий киноварный23 свет проливается в коридор.

Рук хватает меня сзади, разворачивает и заталкивает в сухую кладовую.