Чтение онлайн

Когда мне наконец удаётся сделать полный вдох, я зову Тото. Звук его когтей, цокающих по деревянному полу, доносится слева. Он появляется в поле моего зрения, шерсть немного взъерошена, но в остальном пёс цел.

— Слава богу, с тобой всё в порядке.

Он виляет хвостом.

Я оглядываюсь и вижу, что дом превратился в полный разгром.

Почти всё не на своих местах. Кухонный стол стоит в гостиной. Любимое кресло дяди Генри лежит на боку поверх закрытой двери погреба. Корзина тёти Эм с клубками пряжи покоится в кухонной раковине, клубки разбросаны по всей комнате.

Сумрачный синий свет льётся сквозь зубчатые остатки ближайшего окна, обводя стекло полуночным серебром.

Сколько я была без сознания? Утро сейчас или ночь? Трудно сказать, и если бы я не знала лучше, подумала бы, что эта жуткая темнота означает, что буря до сих пор несётся по равнинам.

Я сглатываю и морщусь от саднящей боли в горле.

Вода. Мне нужна вода.

Мои движения медленные и неуклюжие, но мне удаётся сдвинуть обломки в сторону, чтобы сесть прямо, а потом, опираясь на стену позади себя, подняться на ноги.

Мир качается.

В ушах звенит.

Я пробираюсь через комнату к холодильнику и дёргаю за металлическую ручку. Как только дверца открывается, всё содержимое вываливается наружу. Стекло разбивается у моих ног. Сливки расплёскиваются по полу. Маринованная капуста с мокрым шлепком пачкает носки моих ботинок.

Кувшин с водой не добрался так далеко. Он лежит на дне холодильника в куче стеклянных осколков. Остатки воды вытекают наружу.

Меня внезапно мучит жажда.

Я пробую кран, но из него ничего не течёт.

Поворачиваюсь к ванной, и зрение качается из стороны в сторону. В голове глухо пульсирует, и от резкого движения боль перекатывается к месту между глаз.

Когда я инстинктивно поднимаю руку, чтобы помассировать ноющее место, пальцы возвращаются красными от полузасохшей крови.

— Отлично, — бормочу я.

Ведя рукой по стене для равновесия, я добираюсь до ванной и смотрю на своё отражение в зеркале. Только зеркало треснуло, и моё отражение множится на дюжину крошечных версий меня самой.

Ни одну из них я не узнаю.

Волосы выбились из кос. Губа рассечена. На лбу распускается фиолетовый синяк вокруг глубокого пореза над переносицей.

Я прожила на ферме достаточно долго, чтобы знать о сотрясениях всё. Когда мне было семь и я дурачилась в амбаре, мне на голову упало полное ведро молока. Именно тётя Эм поставила мне диагноз «сотрясение», когда меня замутило, а потом вырвало.

Я прислушиваюсь к остальному телу. Меня тошнит?

Голова гудит.

Бум. Бум. Бум.

Подождите…

Это не моя голова.

Я возвращаюсь в коридор и снова слышу этот звук, на этот раз на кухне.

Он доносится из двери в погреб.

— Тётя Эм!

Я бросаюсь обратно в главную комнату и падаю на колени, борясь с креслом дяди Генри, чтобы сдвинуть его в сторону. Как только дверь освобождается, я хватаюсь за утопленную ручку и поднимаю её.

— Я здесь, Эм. Кажется, буря закончилась, и…

Белое пятно, порыв воздуха, затем мерцающий синий свет.

Женщина набрасывается на меня, дикая, как зверь.

— Это она тебя послала?

— Какого х…

Я отползаю назад на заднице, но она мгновенно оказывается на мне, пальцы смыкаются на моём горле.

— Это она тебя послала? — снова визжит она.

Её глаза широко распахнуты, рыжие волосы спутаны в беспорядочный клубок. От её дыхания веет резкой кукурузной самогонкой и застарелым табаком.

— Я… не… — стараюсь выдавить слова, но её пальцы сильнее давят на моё горло.

Зрение сужается. Я бью ногами, пытаясь сбросить её с себя.

— Восточный Край — моя территория, — говорит она, раздувая ноздри. Воздух вокруг неё вспыхивает синим, как молния. — Запад его не получит. Он мой!

Тото лает. Женщина оборачивается, и из её горла вырывается крик ужаса.

Она отползает назад и вытаскивает палочку из кармана платья.

— Прочь, зверь!

Она взмахивает ею в его сторону. Тото отлетает назад и врезается в открытый кедровый сундук тёти Эм. Крышка захлопывается, замок щёлкает.

Тото продолжает лаять внутри, скребя когтями по дереву.

— Я не знаю, кто ты, мать твою, и как попала в наш погреб, но это мой пёс, и он…

Она поворачивает палочку на меня, делая два быстрых взмаха.

Через несколько секунд меня с силой опускает на колени.

— Скажи, кто тебя послал, — говорит она.

— О чём ты говоришь? Это мой дом!

— И он приземлился на меня!

Она кружит по комнате, разглядывая некоторые картины Эм и один из семейных портретов в рамке, который каким-то образом всё ещё держится на стене.

Пока она стоит ко мне спиной, я пытаюсь подняться, но без толку. Меня словно приклеили к полу.

— Кто ты? — спрашивает она, когда снова поворачивается ко мне.

— А ты кто?

Она обнюхивает меня и склоняет голову, рассматривая так, будто я утонувший червяк, заползший в поисках земли получше.

— Кто я? Я — Дельфина, Ведьма Востока, повелительница этих земель, на которые ты и… — она оглядывает разбитый дом и морщится, — твой дряхлый дом приземлились. Так что назови своё имя, девчонка, пока я не вырвала его из твоего горла.

Палочка снова направлена на меня, её запястье выгнуто, готовое к взмаху.

У меня точно сотрясение. Другого объяснения нет.

Эта женщина заявляет, что она ведьма, и таскает с собой палочку, будто волшебную.

Так что, может, мне просто нужно подыграть, пока разум не придёт в себя?

— Моё имя, — говорю я, — Дороти Гейл.

Дельфина замирает до жути неподвижно. Её выражение невозможно прочитать, но костяшки пальцев белеют, пока она сжимает свою палочку.

В воздухе повисает нарастающее напряжение, почти как перед приближением бури.

— Думаю, я знаю, кто тебя послал, — говорит она и бросается на меня.