Чтение онлайн

– А, Оленин, душа моя!
– приветствовал он меня.
– Я так и думал, что тебе придется газовой обороной ведать. Пойдем, познакомлю с "химическим арсеналом".

Построив команду, Боров объявил, что он уезжает на три недели в отпуск - плюс дорога, хитро добавил он, - и на время его отсутствия по распоряжению командира полка начальником команды будет прапорщик Оленин.

– Смотрите! Если я лодырничал и вас мало гонял, то уж прапорщик Оленин этого не допустит.

Отношение прапорщика Борова к солдатам показалось мне товарищеским. Вгляделся в лица солдат. Заметно, что они не считали меня хуже Борова.

– Будем работать, ваше благородие!
– закричали солдаты в ответ на слова Борова.

После этого прапорщик Боров повел меня в химический склад.

По сути дела, никаких химических принадлежностей в этом складе не было, если не считать нескольких десятков сваленных в кучу противогазов Куманта-Зелинского, являвшихся учебным материалом для газовой команды. Тут же была сложена и сухая древесина, вернее, крупная щепа.

– Для чего противогазы, я знаю, а вот для чего щепа?

– Хэ!
– хитро прищурился Боров.
– Химическое дело - тонкая штука. Щепа-а...
– протянул он.
– А ежели газовая атака, как газ будешь отгонять?

– Не щепой, надеюсь.

– Погоди, слушай до конца. Солдаты, конечно, противогазы наденут, но в противогазе просидишь недолго. Надо газ выкурить. А как?

– Щепу надо зажигать?

– Хэ, смекалистый ты парень, из тебя химик будет. Теперь погляди вот это.

Боров подвел меня к большой мачте, на которой болтался флюгер.

– Это, друг мой, метеорологическая станция.

– Какая же это "метеорологическая станция"? Просто флюгер, у нас такие в деревне на мельницы вешают.

– На мельницы!.. А для чего вешают?

– Для определения направления ветра.

– Хэ!.. Ну и здесь для того же. Вот ежели, скажем, ветер идет с нашей стороны в сторону австрийца, как сейчас флюгер показывает, то можно спать спокойно, газ против тебя не пустят. Если же ветер в нашу сторону, держи ухо востро.

– Мудреная штука!
– рассмеялся я.
– Покажи, что еще есть.

– Пойдем.

Вошли в большую землянку, специально вырытую для размещения газовой команды. На земляных нарах лежали два солдата.

– Вы тут чего валяетесь?
– набросился на них Боров.

– Живот болит, ваше благородие.

– Опять, наверное, по деревне шлялись, нажрались чего...

– Никак нет, ваше благородие, чечевица вечор была, так от ей и несет.

– Знаем мы эту чечевицу! Так вот смотри, - обратился Боров ко мне, проводив в угол землянки, где было свалено несколько небольших колоколов и здоровых толстых литровых бутылок.

– Это тоже химия?
– рассмеялся я.

– Хэ!..

– Я тут ничего химического не вижу.

– Эх, какой ты дурень! Ты вперед послушай, что я тебе скажу, а потом делай вывод. Ну вот, скажем, мой метеорологический пункт показывает, что ветер в нашу сторону.

– Допустим.

– Вообрази, что австриец выпустил газ.

– Воображаю.

– Как создать тревогу, чтобы люди надели противогазы?

– Да просто-напросто крикнуть.

– Крикнуть... А если в это время стрельба, услышат ли?

– По цепочке передать.

– Пока передавать будешь, перетравятся все. Так вот, чтобы люди вовремя узнали о газе, надо им дать сигнал, который далеко был бы слышен, для чего у каждого наблюдательного пункта повесить колокола, а так как на все пункты колоколов не хватит, то можно повесить бутылки. Услышат звон значит, газ, надевай противогазы.

– Очень хорошо ты придумал, - расхохотался я.
– Только боюсь, что звон твоих бутылок слышен еще меньше, чем голос.

– Пойдем попробуем.

Взяв бутылку, Боров вышел из землянки, привязал ее к стоящему против землянки столбу и со всего размаха ударил лопаткой. Бутылка издала действительно сильный звук.

– Может быть, хочешь посостязаться? Ты кричи, а я буду бить по бутылке. Узнаем, чей звук сильней.

– Верю, верю, бутылка будет звенеть сильнее.

– Теперь я тебя проинструктирую, что в ротах должны делать. Наблюдатель, заметив пущенный газ, дает установленный сигнал. Люди надевают противогазы и тотчас же зажигают костры из щепы, заранее приготовленной и находящейся в окопах...

– Вся беда в том, - сказал Боров, когда закончили осмотр его имущества, - что люди в полку обращаться с противогазами не умеют. Не тренируются. Наденет солдат на свою физиономию эту резиновую штуку и через полминуты уже задыхается. Если пустить газ, то никаких колоколов не надо, все равно добрая половина солдат сорвет с себя противогазы, а если и не сорвет, то задохнется в масках.

– Чего же ты смотришь? Должен настаивать, чтобы тренировались.

– Я уйду в отпуск, а ты этим и займись. Чтобы полк по два часа в масках ходить мог.

– За три недели это сделать трудно, но попытаюсь.

– Свечку поставлю, если удастся. Кроме того, сильно портят противогазы... Знаешь, кто портит?

Боров осмотрелся кругом и, приблизив лицо ко мне, шепотом произнес:

– Командный состав армии портит.

– Что ты чушь мелешь?

– Не чушь, а факт. По армии издан приказ: замечено, что солдаты во многих частях используют противогазы для очистки через активированный уголь, в них содержащийся, денатурата, лака и других спиртовых суррогатов. Предлагается командному составу установить наблюдение и не использовать противогазов для очистки спиртовых суррогатов.

– Ну что ж, приказ вполне законный.

– Эх, какой ты дурень! Сразу видно - кацап. У нас в полку никто этим не занимался, так как никто не знал, что противогаз может служить хорошим фильтром для очистки денатурата, а как прочли приказ, теперь все, кто достает денатурат, очищают его через противогаз. Понял?

Апрель, май

Перед Пасхой Радцевич-Плотницкий уехал в отпуск. Его замещает вернувшийся из тыла после длительного лечения полковник Хохлов.

Хохлов зимой заболел холерой. Считали его положение безнадежным, но, к удивлению всех, он выздоровел и вернулся на фронт без всяких следов перенесенной болезни. Радцевич-Плотницкий оставил Хохлова при штабе как бы в качестве своего помощника.

В мирное время полковник Хохлов был командиром Усть-Двинской крепости и во 2-й полк получил назначение уже во время войны.

Хохлов терпеть не может прапорщиков. Хотя у нас в полку уже много поручиков, произведенных из прапорщиков на основании приказа о льготах офицерскому составу, тем не менее Хохлов при встречах с такими поручиками продолжает упорно называть их прапорщиками. В сопровождении попа, с которым Хохлов оказался приятелем, он часто обходит тыловые команды, делая резкие замечания офицерам из прапорщиков. Был у меня в газовой команде. Я объяснил Хохлову назначение команды, проводимую работу по инструктированию рот, какие меры надо принимать в случае газовой атаки. Он иронически меня выслушал, заставил команду продемонстрировать стрелковые упражнения в масках, произвел несколько походных движений также в масках и напоследок заставил бежать на месте на протяжении почти десяти минут. Люди команды, хотя и натренированные за последнее время, обливались потом и буквально задыхались к концу упражнения. Тогда Хохлов сделал мне замечание: если, мол, люди команды плохо выдерживают какой-нибудь час занятий в масках, то чего же требовать от рот?