Чтение онлайн

Трудный, полуголодный период жизни в определенной мере имел и положительное влияние на меня (думаю, что и на других, прошедших такое испытание). Всё последующее время я бережно относился и теперь отношусь к хлебу, ко всем другим продуктам питания, к одежде и другим вещам, помня, что на их производство затрачен большой труд простых тружеников сельского хозяйства и промышленности. Не могу равнодушно смотреть на валяющиеся на земле или выброшенные в мусорник куски хлеба и другие продукты. Всем своим родным, близким, друзьям и знакомым при каждом удобном случае напоминаю о цене хлеба и других продуктов. Рекомендую покупать их столько, сколько могут съесть, а если случится, что останется, то скормить животным, птицам, но никогда не выбрасывать.

Недостаток денег имел еще одно положительное влияние на меня – заставил считать каждую копейку и хорошо обдумывать, на что лучше расходовать, не покупать того, без чего можно обойтись. Поэтому твердо решил отказаться от курения. К этой пагубной для здоровья привычке я в числе других ребят пристрастился во время окончания учебы в седьмом классе. Курили табак, который взрослые мужчины выращивали у себя в огородах, сушили, мелко дробили, завертывали в обрывки газет, поджигали и втягивали в свои легкие дымовую отраву, умышленно укорачивая свою жизнь и жизнь своего потомства. Благо, что в то время у нас никто из женщин не курил. После отъезда из дома я покупал и курил дешевые папиросы и сигареты.

Более весомая причина для отказа от курения – неравнодушное мое восприятие жизни нищих, с которыми приходилось часто встречаться на рынке, на улицах, вокзалах, в поездах. Особенно тяжело было смотреть на инвалидов войны, стоявших на костылях или сидевших без ног на самодельных деревянных тележках и просивших у прохожих копеечку на пропитание. Обидно за нашу Великую страну и правителей, которые ее беспомощных защитников оставили на произвол судьбы. Не меньшую жалость вызывали и изможденные просящие старушки. Я всегда подавал милостыню, проходя возле этих жалких людей, отдавал им все деньги, сэкономленные от навсегда оставленного курения.

Нищенское положение простых людей и другие несправедливости в жизни, с которыми приходилось непосредственно сталкиваться или слышать о них, заставили меня пересмотреть и изменить свое мнение о руководстве государства, прежде всего о вожде народов И. В. Сталине, в худшую сторону. Подобное наблюдалось и у других учащихся техникума. Мы часто в свободное время между собой обсуждали разные действия руководства страны и других структур, с которыми были не согласны. Высказывали крамольные мысли, за которые в то время арестовывали и отправляли в места лишения свободы как политически неблагонадежных. Нас такая участь миновала. Не попали в поле зрения КГБ. А другие всё же поплатились. Вот что записано в моем дневнике за 5 марта 1953 года (день смерти И. В. Сталина): «В нашем техникуме раскрыт подпольный политический кружок… Состоял он из наших студентов и ранее окончивших наш техникум. Руководителем был студент II курса И. Терещенко, уже отслуживший в армии… Они давали критический анализ советской литературе. Называли себя „любители художественного слова“. У Терещенко найдена запрещенная литература и рукописи собственного сочинения. За это их арестовали и увезли в город Сталино. Потом – судили. Сколько им дали, мне неизвестно…».

С начала учебы в техникуме я начал вести дневник, в котором записывал события своей студенческой, а потом и производственно-трудовой жизни, ее волнующие моменты и размышления. До 1960 года эти записи разместились в четырех общих тетрадях. Теперь буду делать выписки из них.

Моя впечатлительная, правдолюбивая, заступническая и прямолинейная натура часто приводила к конфликтам с лицами руководящего состава. В то же время эти черты моего характера всегда приветствовались общественностью, а коллективы, где я учился или работал, постоянно избирали меня сначала комсомольским, потом партийным вожаком. В ряды ВЛКСМ меня приняли в мае 1948 года, после окончания шестого класса, а в седьмом классе избрали секретарем первичной комсомольской организации школы. В техникуме избирали старостой и комсоргом группы и членом бюро комсомола техникума. В ряды КПСС приняли в декабре 1964 года. В комсомол и в партию я вступил не по личным, а по идеологическим мотивам. Идеи социализма и коммунизма всегда были и будут притягательными для простого трудового народа и прогрессивной интеллигенции. В этих идеях заложен дух честности, справедливости, равенства людей во всех отношениях, коллективизма и взаимовыручки, скромности и уравновешенности. Эти идеи покоряют умы многих выдающихся людей с самой глубокой древности и до нашего времени. Они верны, поэтому непобедимы, как бы ни пытались очернить и запретить их разного рода националистические, фашистские и другие недруги и негодяи. Дух этих идей созвучен с библейскими христианскими канонами и духом других религий, проповедующих только добро и справедливость в человеческом обществе, во взаимоотношениях между людьми, между всем живым на Земле.

У противников коммунистической идеологии хватает ума только на оголтелое беспочвенное ее охаивание, а логически опровергнуть это учение они не в состоянии. Это невозможно, так как оно верно. Они могут только спекулировать (и часто достаточно обоснованно) на тех ошибках и просчетах, которые допускают члены коммунистической партии в практической деятельности. Те кто пролез в партию не по идейным мотивам, а ради личных корыстных целей, своими действиями умышленно наносил вред идеалам коммунизма. Наглядный пример – КПСС (ранее – ВКП(б)). До Октябрьской революции и сразу после нее в партии были только высокоидейные революционеры. Они заботились о благе трудового народа, а сами вели очень скромный образ жизни. Личный пример этому показывали высшие должностные лица государства: В. И. Ленин, И. В. Сталин, М. И. Калинин, К. Е. Ворошилов, Ф. Э. Дзержинский и многие другие. Никакого богатства, никакой роскоши у них не было. Всё скромно и просто. Об этом все интеллигентные люди во всех странах мира знают. В силу своей ограниченности не знают этого (или не хотят знать) только их очернители. Но это уже их проблемы.

После смерти Сталина всё больше и больше компартию наводняли разного рода проходимцы: карьеристы, фортунисты, развратники и прочая нечисть. Они проникли во все эшелоны власти снизу доверху. Благоприятной почвой для них была однопартийная система в СССР. При продвижении по служебной лестнице преимущество в большинстве случаев имели члены партии. Поэтому любой карьерист вступал в КПСС, а потом путем угодничества и взяток вышестоящему начальству продвигался по службе и имел более свободный доступ к материальным благам. Никакой идейности и скромности у таких коммунистов не было. Свое служебное положение они использовали в основном в личных целях, для обогащения. Жили они не по законам, а по своим понятиям. Особенно этим отличались руководящие работники райкомов, горкомов, обкомов и ЦК партии, в подчинении которых находились все правоохранительные органы: милиция, КГБ, прокуратура, суды. По их указанию прекращалось любое уголовное дело. С ними тесно взаимодействовали и руководящие работники советских органов. Они фактически не избирались, а назначались партийным руководством. Безальтернативные выборы в советы всех уровней были формальной стороной дела.

Партийные и советские чиновники в трудные периоды жизни страны никогда не испытывали лишений. При всеобщей нехватке продуктов они всегда всё имели в избытке, продукты у них даже портились и выбрасывались. Дефицита промышленных товаров они не ощущали; работники торговли для них всегда оставляли всё в нужном количестве. Они бесцеремонно и часто непрофессионально вмешивались в деятельность сельскохозяйственного и промышленного производства.

Эти и другие неблаговидные дела партийного руководства не соответствовали коммунистическим идеям, всё больше и больше отделяли партию от трудового народа, который открыто или тайно выражал свое недовольство. Всё это объективно привело к развалу социалистического лагеря, Советского Союза и самой КПСС. Понятно, что такой обстановкой удачно воспользовались США и другие западные страны блока НАТО. Они активно способствовали этому развалу, завербовав на свою сторону первых лиц СССР и ряда союзных республик. Теперь стало ясно, эти лица были не сторонниками, а противниками коммунистических идеалов и всячески причиняли им вред. А свита заговорщиков в Беловежской пуще окончательно развалила Великое государство. По уголовному закону того времени все эти лица – предатели и изменники Родины и должны быть наказаны вплоть до смертной казни.

Положительная сторона случившегося – стало ясно, кто есть кто. Как и следовало ожидать, всё дерьмо всплыло наверх, перекрасилось и постоянно пополняет партии, приходя к власти. Фактически после распада СССР и до настоящего времени государством правят партии, сплошь состоящие из криминально-олигархического дерьма. Поэтому кроме разрухи и нищеты в таком государстве ничего хорошего нет и быть не может. В партии остались те, кто не на словах, а на деле истинный сторонник коммунистических идеалов. Партия очистила свои ряды от всякого рода проходимцев, но не совсем. Некоторые остались сами или по заданию самостийных спецслужб, чтобы и дальше подрывать компартию изнутри. Будьте бдительны.

Выписки из дневника

«25 июня 1952 г. Сдан последний экзамен за II курс, но стипендию пообещали выдать 1–3 июля. Некоторые ребята, имевшие деньги на дорогу, не стали ее ожидать и уехали. Некоторые остались „загорать“ в техникуме до третьего числа. Немного поколебавшись, я решил рискнуть. Написал другу Юрию Николаевичу Савченко доверенность на получение моей стипендии, чтобы он ее выслал мне переводом по почте, нашел себе попутчиков (в частности, Александра Лаврентьевича Болотько), попрощался с ребятами. Они до последней секунды верили что я отправлюсь без билета, то есть „зайцем“, за тысячу километров. В тот же день, перед вечером, мы погрузились в вагон. Я знал: если человек идет в вагон без вещей, да еще и не обращает внимания на проводника, тот его и не останавливает, думая, что этот пассажир выходил из вагона на перрон. Отдав свой чемодан Болотько (ему почти всю дорогу пришлось быть моим носильщиком), я немного прошелся по перрону, потом, немного разогнавшись, встал на подножку и – в вагон…»

«26 июня. Дорогой ехать было весело: студенты – народ веселый, всегда найдут, чем развлечься. Освоившись со своим вагоном и пассажирами, я и о ревизоре забыл, но ненадолго. Кто-то из пассажиров известил, что скоро в нашем вагоне будут проверять билеты. Пришлось принимать меры. На остановке я из этого вагона перешел в другой, где билеты уже проверили, а потом снова присоединился к своим ребятам.

Этим поездом мне можно было ехать в Брянскую область, но мы решили осмотреть Харьков и сошли. Чемоданы сдали в камеру хранения и пошли смотреть город. В универмаге меня кто-то окликнул. Оглянувшись, увидел Павла Синельникова из Кирилловки. Он учился в харьковском институте. С нами пошел в зоологический сад. Втроем мы через калитку прошли в зоосад. Вслед нам последовал вопрос: „Ребята, у вас билеты есть?“ Не успел я посмотреть на своего тезку, как тот ответил: „Есть, есть, мамаша“, а нам потом добавил: „Если везде билеты брать, то и стипендии не хватит“. В зоопарке мы оказались впервые и увидели много интересного.