Чтение онлайн

Поначалу на ее лице было так умилявшее меня выражение безропотности и покорности. Я продолжал не спеша массировать член, отмечая, как во мне поднимается вожделение и учащается дыхание. Вначале она на это не отзывалась. Я увеличил темп, и мне показалось, что лицо ее неожиданно прояснилось и она даже как-то игриво взглянула на меня из-под ресниц. Поощренный ее приветливым ко мне отношением, я повернул ее лицом вниз, представляя, что совокупляюсь сзади. Окончание моих усилий уже обозначилось вдалеке пресловутой описанной выше башней, я перевернул ее лицом к себе и удивился: выражение лукавства не исчезло с ее лица — она играла со мной! Она хотела дразнить меня собой, а я — о, как я желал стать ее игрушкой!

Вырвавшаяся из перенапряженной головки моего хуя струя спермы попала мне в нос, и, похоже, это ее рассмешило. Лежа рядом, я обнимал ее, и время, казалось, остановилось, и это никогда не кончится.

Я понял, она не против, чтобы я ебался с женой. Это как бы допустимо, входит в наш с нею сексуальный ритуал. Да и как же мне не доставлять жене сексуального удовлетворения? Секс — непременная потребность человека, этот факт нельзя высокомерно отвергать. И чувство вины у меня перед супружницей все-таки есть: не виновата она, бедная женщина, что у мужа раздвоилась жизнь.

Жена прочитала «Тайные записки» Пушкина. Книжка произвела на нее огромное впечатление, чего я и не ожидал. Дело в том, что Пушкин в ее жизни — предмет совершенно особый — это объект культового поклонения. Она много читала о жизни самого поэта, много знает, ориентируется в окружавших его персонах. А «Тайные записки» сильно смахивают на мистификацию. Крайне странна история их появления у публикатора. Стиль отличается от привычного стиля пушкинской прозы. Сами записки даже для далеко не пуританина Пушкина поражают некоей предельной степенью откровенности в описании интимной жизни. Тем не менее первое, что сказала жена: «Это несомненно он». Она читала их запоем в автобусе, в метро, дома, перед тем как спать. «Тут есть моменты, которые мог описать только он. Это придумать невозможно». Я поверил ей, поскольку она гораздо больше меня знакома с Пушкиным. До того я колебался, как отнестись к этой книге, не склоняясь ни к точке зрения ее подлинности, ни к точке зрения ее мистификации. «К тому же здесь есть печать гения». И это было правдой: внутренняя душевная жизнь мужчины была представлена с гениальной точностью и полнотой, вдобавок оттененная неизбежностью дуэли, последствия которой уже знаем только мы, читатели. Человек, который был в состоянии сам написать такое, не нуждался бы в прикрытии другим именем.

Неприличности в словах и описаниях всегда возбуждали мою жену, вне зависимости от их происхождения. А кто читал «Записки» знает, что неупотребляемость лексикона и непристойность изображения здесь совершенно не останавливали автора. В этот вечер, когда она закончила читать, мы еблись по-особому.

Вначале, пока она еще и еще раз перечитывала отдельные места из книги, я в общей комнате занимался бумажным монтажом одного киносценария и ждал, естественно, пока уснет дочка. Когда я вошел в нашу спальню, жена все еще лежала с книжкой. Я разделся при полном свете и обратил внимание на женин быстрый, искоса взгляд в сторону моего приподнявшегося пениса. Я лег под одеяло, прижался к ней, просунул руку под задницу и большим пальцем приступил к ласкам женкиной промежности. Через некоторое время она передвинула зад поудобнее и стала помогать мне, начав сама тереться уже набухшими губками о мой выставленный палец. При этом она продолжала листать книгу, будто наши манипуляции между ее ног в этот момент к ней не относились. Потом, все так же продолжая читать, она согнула ногу в колене, подтянула стопу к низу моего живота и оттопыренными пальцами стала заигрывать с моими тестикулами. К моменту, когда она захлопнула и отбросила книжку и повернула голову ко мне, хуй был тверд, как дуло пистолета. Двумя пальчиками она сдвинула на нем кожу и взялась за мою залупу. Я подвинулся к ней, слегка развернул кисть руки между ее расставленными ногами, и через мгновение большой палец уже был у нее во влагалище. Тогда жена рукой начала самозабвенно тискать мои яички.

И тут одна идея мелькнула у меня в голове. Как и вообще все мысли, она прошла в виде смутного ощущения, соединившего жену и Марию, и только позже я осознал это. Тогда я подумал следующее: а может быть, мужская сперма не единственная субстанция, способная пронзать трансцендентное пространство, и женский гормональный секрет тоже обладает таким свойством? То есть другими словами: могу ли я через жену соединиться с Марией? Идея стоила эксперимента.

Тогда многое бы стало более естественным. Я высвободился из рук жены и поднялся с постели. Супруга так изумилась этому поступку, что даже не спросила, куда я собрался. Но потом поняла все по-своему и быстро сняла маечку, в которой до этого собиралась и ебаться, и спать. Я вернулся, пряча иконку за спиной. Жена лежала голая и была так возбуждена, что не обращала внимания на мои действия. При ебле она обычно прикрывает глаза, иногда отворачивает голову в сторону, но всегда вправо. Поэтому я положил Марию на подушку слева от нее и взгромоздился на свою вожделеющую половину. Она от перевозбуждения неожиданным перерывом хотела ебаться больше, чем жить; и потому вся подалась навстречу, тут же заправила в себя мою елду и сразу же стала получать удовольствие. Я держался над ней не двигаясь, давая ей возможность работать самой, и она с восторгом вовсю скользила по члену, то почти выпуская его из себя, то насаживаясь по самую мошонку.

Я смотрел на лежащую на подушке Марию. Она выглядела как обычно — смиренной до индифферентности. Интересно, чувствует ли она что-нибудь сейчас, думал я. И как относится она к такому варианту соития? Пробиваюсь ли я к ней через женину пизду или это все бесполезное занятие? И кроме постыдности действий, между мной и Марией что-нибудь происходит? Это было бы кощунственно и ужасно. В тот момент я это очень чувствовал. Жена тяжело дышала, всхлипывая от собственных усилий, я неподвижно нависал над ней, Мария бесстрастно возлежала на подушке. И вдруг глаза моей возлюбленной блеснули из-под опущенных век двумя огоньками. Ее проняло! Наконец!

Жена уже билась в корчах сладостной неги; после брошенного на меня взгляда Марии я перестал сдерживаться и задвигался в отдающейся мне женщине с частотой, наверное, автомобильного поршня. Она буквально заорала от взорвавшего ее оргазма. И тут я ощутил Марию! Она не просто лежала рядом с женой, в какое-то мгновение она совместилась с нею! Она ею стала, и я соединился с моей желанной. Я оказался прав: женщина может точно так же пробиться в трансценденцию, как и мужчина. Я кончил с ощущением, что делаю это с ними обеими.

Потом, когда жена лежала подо мной совершенно обессиленная, я тихо убрал Марию под подушку. Наконец дражайшая законная половинка сделала попытку высвободиться из-под меня, я лег рядом, и тогда она сказала:

— Сегодня было как никогда: сильно, но странно — у меня ощущение, что мы спали втроем.

Я был потрясен.

— С кем?

— Не могу тебе сказать. Неизвестно. Я же говорю: странное ощущение…

Что тут скажешь? Женская интуиция.

После того случая с женой и Марией я стал время от времени практиковать этот новый способ соития. Трансцендентная и физическая любовь соединились, и мы стали втроем переживать то, что можно было бы назвать любовным ренессансом и в прямом и исторически переносном, чувственном смысле слова. Жена летала как на крыльях: все у нее получалось и на работе и дома; я был на седьмом небе и ощущал себя Архимедом, готовым опрокинуть мир, а Мария, кажется, хоть это и невозможно, еще больше похорошела. Раздвоенность ушла из моей души и покинула, как мне кажется, душу Марии, а в женушкиной она и была-то всего один раз — в тот памятный первый вечер нашей тройственной ебли — и больше к ней не возвращалась; слава Богу! Но все же, несмотря на полное физическое ощущение счастья, иной раз во время нашего совместного совокупления во мне появлялась неприятная посторонняя и совершенно неподвластная моему сознанию мысль: а действительно ли хорошо то, что мы делаем? Не разврат ли это просто-напросто, прикрываемый фиговым листочком рассуждений о трансценденции? Эта мысль при половом сношении теперь играла роль фразы «Москва — столица СССР», значение которой я упоминал, помогавшей мне продлевать половой акт и доставлявшей возможность дополнительного наслаждения (те, кто помнит «наше социалистическое вчера», меня особенно поймут). Но даже такое прикладное, если можно так выразиться, использование идеи саму идею не убивало. И после спазмов семяизвержения она продолжала свербить душу.

Когда мы бывали втроем, я обязательно должен был испуститься в жену. Иначе, как я полагал, слияние с Марией, конечно же, не может состояться. Поэтому, когда у супруги наступал благоприятный для зачатия период, я практически переставал с нею ебаться, потому что от главного контакта посредством излития семени мы воздерживались, а использование презерватива уже точно никакого непосредственного полового взаимоотношения между нами троими не допускало. Оставался еще так называемый «прерванный акт», но от него чаще уже воздерживался я, предпочитая в этом случае непосредственно Марию. Таким образом, в эти периоды я имел сексуальные контакты с моей Марией «старым способом», через свою сперму напрямую, втайне от жены. Хотя время от времени приходилось ебать и милую женку: она же, бедолажка, соскучивалась по ощущению хуя в своем влагалище, и надо было ее удовлетворять. Да и Мария к тому же была не против. Как обычно, я выдергивал «болт» из жениного «пазика» перед самым взрывом приближающейся башни и извергался между нашими телами, пока ее корчило наслаждение оргазмом и она с сумасшествием терлась промежностью о мое бедро, обхватив его ногами.

Как правило, такой разрядки хватало надолго, и ничто, в том числе и совесть, не мешало мне заниматься трансцендентным сексом с Марией. Удивительно, но после того как я начал вступать в сношение с Марией через пизду своей жены, страсть к ебле у последней явно возросла. Любовный «ренессанс» сопровождался таким оживлением полового влечения, какого во всю предшествующую жизнь никогда у супруги мною не наблюдалось (может быть, наблюдалось кем-нибудь другим, которого я знать не хочу, слышать не хочу, видеть не хочу, нюхать не хочу, осязать не хочу, естественно); и она стала даже меня донимать, особенно когда наступало безопасное для совокупления время. Именно в этот период я и старался входить в Марию через женушкино влагалище. И то ли в силу трансляции каких-то трансцендентных энергий из-за совмещения земной жены и небесной Марии, то ли в силу какого-то Божественного расположения к нам троим, но наш половой акт стал гораздо более глубоким и сильным по ощущениям. И кстати, насчет Божественного расположения.

Этот вопрос мучил меня: каково мнение Бога относительно всего, что между нами происходит?

Он же все-таки не чужой Марии. Как воспринимает Он теперешнюю нашу ситуацию: как тройственную или все же нас с Марией вместе, а жену — как Ее земное воплощение? Феноменальное тело? Не знаю. Но Мария тут главная. Ей решать. Даже и не Ему. И когда в процессе ебли я наблюдаю за выражением ее лица, то становится совершенно очевидным…

Все-таки как Бог к этому относится? У меня свои собственные взаимоотношения с Всевышним сложились еще до появления в моей жизни Марии. Тридцать лет я шел к Богу. Началось с Четвероевангелия, начинавшегося прямо с Пятой главы от Матфея, с Нагорной проповеди, найденного в пыли проселочной дороги в годы студенческих обязательных сельскохозяйственных работ, и закончилось буквально прошлым годом, когда я наконец ясно осознал, что обрел Бога.