Чтение онлайн

— Черт, — шепчу я, потирая челюсть. — Я бы так и сделал, если бы мог, но ты, видимо, не знаешь, как о себе позаботиться.

— Это неправда. Я забочусь о себе уже почти четыре года.

Ее замечание пронзает меня до глубины души, и я вздрагиваю. Чувство вины, предательство, гнев... все это бурлит во мне, когда я отталкиваюсь от прилавка и делаю шаг ближе.

Ее светло-карие глаза впиваются в мои, но я не смотрю на нее. Вместо этого я смотрю в пол, позволяя ее словам заполнить тяжелый воздух вокруг нас. Иногда, когда мы спорим, это становится напряженным. Между нами такая тяжелая печаль, что, клянусь, она вот-вот поглотит нас обоих вместе. Я склонен говорить то, чего не должен, и она тоже.

Чем больше мы общаемся, тем больше нажимаем на кнопки.

Чем больше мы крутимся вокруг друг друга, тем интенсивнее это становится.

Мы словно акулы, которые ждут, когда у другого потечет кровь, - зная, что это обязательно произойдет, и ожидая, что другой сорвется и выплеснет свои внутренности.

И я не скучаю по тому, как ее глаза иногда задерживаются на моих руках, кистях, шее. Я не могу не вспоминать ту ночь в Каталине. Я похоронил это так далеко в своей психике, что никогда не позволяю себе думать или размышлять о том, что произошло на самом деле, или о том, что мы сказали.

Или сделали.

И когда в ее глазах появляется знакомый спорный жар, все стены, которые я возвел между нами, грозят рухнуть, потому что все, чего я хочу, - это повторить ту ночь.

Поцелуй.

Ее тугой, бархатный жар, окутывающий мой член.

Наблюдать за тем, как раздвигаются ее мягкие губы, слышать ее стоны и придыхания.

Заставить ее кончить и попробовать ее на вкус.

Клянусь чертовым богом, я до сих пор помню ее точный вкус.

Соленый и сладкий одновременно, как гребаная карамель.

Одна мысль об этом заставляет меня напрягаться.

— Почему тебя это так волнует?

Она а говорит это так, будто у меня нет права беспокоиться о ней, и это меня чертовски бесит.

— Меня перестанет это волновать, когда я умру, — говорю я, голос громок от ярости, когда я двигаюсь, чтобы встать прямо перед ней. — Ты не можешь ожидать, что я буду сидеть и смотреть, как ты изнуряешь себя до смерти. Мне не все равно. И всегда будет. Выражение ее лица немного смягчается, а поза расслабляется. Я продолжаю, думая о том, как я могу ей помочь. — Давай я поеду с тобой в субботу. Я смогу хотя бы отвезти тебя домой, если ты устанешь.

— А как же твоя книга?

На моих губах появляется улыбка. Так вот о чем она беспокоится?

— Ну, смотреть на чистый лист много лет подряд не получается, так что какой вред в том, чтобы сменить обстановку?

Она выглядит почти удивленной моим признанием. — Годы? Правда?

Я опускаю подбородок и смотрю вниз. — Да. Больше четырех лет.

Мы оба знаем, почему.

— Ну, в любом случае, это все равно слишком много, чтобы просить тебя.

Она проводит рукой по затылку, убирая перо с волос и распуская их. Я чувствую запах ее шампуня.

Фиалки.

От этого запаха у меня внутри что-то оборвалось, а член начал утолщаться.

Черт возьми.

Этот запах. Он напоминает мне о ней.

Он не дает мне спать по ночам, разносится по дому, напоминая о том, как сладко она пахла. Этот запах заставляет меня пульсировать в моей руке в душе, пока я представляю, как проскальзываю между ее ног и заставляю ее снова издавать эти звуки.

А потом я чувствую себя настолько виноватым, что несколько дней после этого полностью избегаю ее.

Когда я открываю глаза, Зои смотрит на меня, нахмурив брови. — Почему ты хочешь поехать? Ты никогда раньше не предлагал мне пойти на концерт.

Если не считать совместных ужинов и завтраков, то есть иногда, мы с Зои не особо общаемся. В основном это моя вина. После Каталины она поступила на первый курс в Крествуд, и я брал дополнительные занятия, чтобы не оставаться с ней дома наедине. И все свободное время она тратила на учебу, гуляла с друзьями и занималась собой.

Ночь в Каталине была забыта. Мы жили дальше, создав удобный союз. Я никогда не пытался просить большего, не лез в ее жизнь, разве что по необходимости. Мы были просто соседями по комнате.

— В свое время мне нравилось ходить на шоу, — говорю я ей, подрагивая губами.

Она слабо улыбается.

— Хорошо. Я разрешу тебе помочь только в этот раз. И если уж на то пошло… — Она шумно вздыхает. — Я очень ценю все, что ты делаешь. Даже когда ты - властная заноза в заднице.

Я смеюсь. — Ничего не могу с собой поделать.

— О, пока не забыла, вот вчерашний чек, — говорит она, доставая его из заднего кармана.

Она носит его с собой со вчерашнего дня?

Мои губы дергаются, когда я беру его у нее, не зная, бросает ли она мне очередной вызов или я действительно собираюсь найти еду в этом чеке. Мои глаза сужаются, когда я разворачиваю его, сканируя слова по мере того, как они начинают обретать смысл.

— Это чек на услуги маникюрного салона, — медленно говорю я. — Мы не об этом договаривались.

— Нет, ты сказал принести тебе чек. Вот я и принесла тебе чек.

Клянусь богом...

Она откидывается назад и кладет обе руки на стойку позади себя, согнув локти. Мои глаза на полсекунды сами собой опускаются вниз, чтобы рассмотреть обнаженный участок кожи над ее пупком. Черт. Я возвращаю взгляд на нее, а она зажала нижнюю губу между белыми зубами. Она поймала мой взгляд. Прочистив горло, я делаю шаг в сторону и провожу рукой по волосам. На этот раз бороться не стоит, но я мысленно отмечаю, что впредь буду более точным.

Особенно если она собирается выматывать меня и давить на мои кнопки.

— Тебе нужно поспать, — говорю я сурово. Я отхожу назад, решив помыть посуду завтра, когда будет безопаснее и я останусь один. — У тебя раннее утро.

— Хорошо.

Ее глаза мечутся между моими, как будто она чего-то ждет.

Я не потакаю ей.

— Спокойной ночи, Зои, — говорю я ей, поворачиваюсь и выхожу из кухни.

ТРЕТЬЯ ГЛАВА

ШТОРМ

Зои

Когда я заканчиваю сочинение, уже два часа ночи, но мой мозг, кажется, никогда не устает настолько, чтобы заснуть, и сдается только тогда, когда я поддаюсь чистому, безоглядному изнеможению.

Я не помню, как это - не уставать.

Но между школой, Скотти и моими друзьями, с которыми я в последнее время вижусь все реже из-за нагрузки, у меня почти ни на что не остается времени.

Именно я планирую все посиделки и встречи - с Орионом, другими людьми, Лейлой или Скотти. Я также участвую в работе клуба по подготовке к судебному процессу в университете Крествуд, и это отнимает у меня три вечера в неделю. Не говоря уже о том, что я продолжаю готовиться к LSAT.

Проще двигаться и быть занятым, чем сидеть и думать. Потому что обычно все заканчивается тем, что я представляю себе будущее без родителей. Свадьбы без отца, который поведет меня к алтарю. Рождение детей без понимания двух людей, которые меня вырастили. Добиться успеха и не иметь никого, кто мог бы поблагодарить, написать или позвонить... потому что их больше нет.