Чтение онлайн

Выражение лица Зои падает, она начинает рыдать, и я больше не могу этого выносить. Я хватаю ее и притягиваю к себе, обхватывая руками, пока она плачет. Ее рыдания пронизывают меня насквозь. Я закрываю глаза и позволяю горю медленно омыть меня. Я слышу, как она роняет книгу, и ее руки обвиваются вокруг меня, крепко сжимая меня.

— Ты не единственная, кто чувствует себя вытесненным и одиноким. Я здесь. Мы оба скорбим об одних и тех же людях, Зои. И мы - все, что от них осталось.

Она плачет сильнее, и я крепче прижимаю ее к себе, упираясь подбородком в ее макушку. Черт, как же это тяжело.

После того как Элиаса и Брук захлестнуло наводнением, мы с Зои присоединились к поисковой группе. Мы не сдавались более девяноста часов - искали всю ночь, дремали по очереди, не теряли оптимизма. Но когда они нашли тела...

Я никогда не видел никого настолько расстроенным. Ей было пятнадцать. Последнее, что ей было нужно, - это похоронить родителей. Я был слишком занят их потерей, заблудившись в собственной темноте, чтобы понять, как ей тяжело. Не только в ближайшем будущем, но и в повседневной жизни.

Оставалась в Тэтчере, вместо того чтобы жить со мной.

Никогда не возвращалась домой, разве что на день или два по праздникам - ведь это был не ее дом, верно? Это был мой дом, и, несмотря на то, что я знал ее с младенчества, я не был им. Я не был семьей.

В день их похорон управляющий имуществом Элиаса передал мне копию завещания, в котором я значился опекуном Зои, если с ними что-то случится. Я была потрясен: у Элиаса была сестра, Каролина, и я предполагал, что Зои будет жить с ней.

Но Элиас оставил для меня записку с объяснением причин, и я был слишком труслив, чтобы открыть ее.

Я до сих пор не набрался смелости, чтобы прочитать ее.

После того как она вернулась в школу, я почти не видел, чтобы она пролила хоть одну слезинку. Вместо этого она надела мужественное лицо и продолжила заниматься своими повседневными делами. Тогда это имело смысл, но теперь я понимаю, что она засунула это горе куда-то глубоко внутрь, чтобы от него избавиться.

Я не видел ее полгода, получая лишь расплывчатые ответы на свои сообщения и отчеты об успеваемости из школы, в которых говорилось, что она, как всегда, преуспевает во всем.

Потому что это то, что она делает.

Она преуспевает в жизни.

Но как же ее эмоции?

Сможет ли она когда-нибудь замедлиться настолько, чтобы как следует погоревать?

Она никогда не видела, через что мне пришлось пройти, когда я потерял Элиаса и Брук, поэтому я никогда не смогу смоделировать свое горе для нее. Сейчас я понимаю, что, возможно, это было ей во вред. Мы никогда не переваривали случившееся вместе. Не совсем. Мы ограничивались несколькими объятиями и прошептанными словами в самой гуще событий.

Хотел бы я спросить его: почему я?

Почему ты доверил мне самое важное в своей жизни?

Я смирился и справился с этим, но она так и не увидела тех дней, когда я не мог подняться с постели. В конце концов, я все-таки встал. Мои братья нуждались во мне, и я был рядом с ними. Я самый старший, и с тех пор, как мой отец свалил во Францию, именно я оказываюсь рядом, когда им что-то нужно. Так было всегда, и я не возражаю против этого.

Но Зои? Обнимая ее, я понимаю, что она бежала от этого четыре года. Дополнительные баллы в школе, звание валедикторианки, досрочный выпуск, сдача экзаменов LSAT в конце этого месяца, использование полосы ускоренного движения в своей жизни, как будто она пытается убежать.

Потому что так оно и есть.

Она остается занятой, чтобы не думать о своем горе или о них.

— Иди домой, — мягко говорю я. — Поспи, закажи пиццу, посмотри телевизор... пожалуйста. — Мой голос хриплый, когда я отпускаю ее маленькую фигурку. — Что бы ты ни делала, не выходи на улицу.

Она фыркает, а потом кивает. — Хорошо.

Я достаю бумажник и протягиваю ей кредитную карту - одну из новых. Старые мне пришлось заменить после того, как у меня украли бумажник.

— Деньги на пиццу. На этот раз тебе не нужно приносить мне чек.

Она кивает и убирает карточку в карман. Моя бровь нахмуривается от отсутствия шуток.

— При одном условии, — говорит она, выглядя такой хрупкой и усталой. — Отметь, что я отсутствую.

— Зои.

— Пожалуйста. Это нечестно.

Я поджимаю губы, но не спорю, зная, что сделаю это в любом случае, нравится ей это или нет. — Хорошо.

— Я серьезно, — добавляет она, засовывая руки в карманы своего комбинезона. Мои губы дергаются, когда она закатывает глаза и вздыхает. — Такой властный, — пробормотала она так тихо, что я почти подумал, что не расслышал.

Я опускаюсь на колени и поднимаю книгу, которую она уронила, на несколько ударов ошеломленный тишиной.

— "Перси Джексон"? Я думал, для тебя это слишком банально, — поддразниваю я, протягивая ей книгу в твердом переплете, когда встаю.

— Меня зацепило с первой главы. Хотя мне бы хотелось, чтобы Перси был девушкой. Представьте себе серию о крутых женщинах-полубогах? — Ее лицо озаряется. — Это не такая уж плохая идея.

— И ты работаешь над последней книгой?

Она пожимает плечами и начинает отходить от меня. — Я прочитала все остальные за два дня.

Я встаю ровнее. — Подожди, я хочу знать, что ты думаешь о "Проклятии Титана".

— Прощай, Лиам! — кричит она через плечо и исчезает за углом.

Внутри меня поселяется беспокойство, и я раздумываю, не взять ли мне выходной, чтобы побыть с ней. Но в этот момент один из студентов из моего класса высовывает голову.

— Профессор Рейвэдж? У меня вопрос по поводу теории Уолта Уитмена, которую вы объясняли на прошлой неделе?

Я оглядываюсь на коридор, прежде чем повернуться лицом к Тревору. — Да. Я иду.

Возвращаясь в класс, я достаю телефон и быстро отправляю сообщение Каролине, сестре Элиаса, зная, что она захочет получить от меня весточку. Я предлагаю нам троим собраться за ужином в ближайшее время.

Затем я проверяю, где находится Зои. Что-то подсказывает мне, что сегодня она собирается совершить что-то безумное, и я должен за ней присматривать.

Потому что если не я, то кто?

ДЕВЯТАЯ ГЛАВА

БАР

Зои

Конечно, я не стала ждать, пока Лиам вернется домой. Вместо этого я уговариваю Скотти отвезти меня в шикарный, недавно открывшийся бар в Крествуде. Я чувствую себя слишком эмоционально ранимой, чтобы сидеть в его доме и ждать. Мне нужно заглушить боль единственным известным мне способом.