Чтение онлайн

Я фыркаю, вспоминая, как мы с Зои узнали, что не будет ни могилы, ни праха, который можно развеять. Вместо этого ее родители добровольно отдали себя науке. Смахнув шальные слезы, я продолжаю.

Если ты читаешь это, то, скорее всего, знаешь, что мы с Брук выбрали тебя опекуном Зои. Прости, чувак. Наверное, стоило упомянуть об этом в какой-то момент, но для нас это было просто немыслимо. Я знаю, что мы не так часто общаемся, как раньше, но знай, что я люблю и уважаю тебя всей душой.

Я не многословен, поэтому буду краток. Пожалуйста, позаботься о Зои. Защищай ее. Береги от мужчин, которые могут причинить ей боль. Береги ее, несмотря ни на что. Это все, что я хочу от тебя попросить. Я мог бы посоветовать тебе купить пистолет и распугать их всех, но Брук убьет меня, если я так скажу. Думаю, хорошо, что я уже мертв, верно?

Я знаю, что ты присмотришь за ней. Я никогда в этом не сомневался. Прости, что набросился на тебя. Честное слово, мы сто раз собирались поговорить с тобой об этом, но все время отвлекались.

Я приложил записку для Зои, когда ей исполнится восемнадцать, и для Каролины. Позаботься о том, чтобы моя сестра не стала горькой и одинокой, спрятавшись в одиночестве. Хотя, думаю, то же самое можно сказать и о тебе, ворчливом старом затворнике.

Кстати, о... Я не знаю, что сказать, потому что знаю: с тобой все будет в порядке. Твои братья соберутся и помогут тебе. Пообещай мне, что ты позволишь им. Ты можешь быть упрямым засранцем, так что не бойся быть уязвимым.

Живи своей жизнью.

Я люблю тебя.

Не забывай, что ты обещал мне, что мы сходим на Vans Warped Tour в последний раз, прежде чем состаримся и поседеем. Думай обо мне в пивной яме...

С любовью,

Элиас

Мои руки обхватывают два листка бумаги, я вытираю щеки и откидываюсь на спинку дешевого кресла в приемной.

Черт.

Резко встав, я хватаю письма Зои и Каролине и иду в ванную. Затем я закрываю и запираю за собой дверь, так как паника начинает действовать мне на нервы. Я втягиваю воздух через нос и закрываю глаза, опираясь руками о стену и свесив голову, медленно выдыхая.

Десять, десять, десять...

Быстро сложив письма, я кладу все в задний карман и иду к раковине, обрызгивая лицо ледяной водой. Я смотрю на свое отражение в зеркале, и чувство стыда усиливается, когда слова Элиаса разрушают все ложь, которую я говорил себе о Зои, все суровые истины, которые я игнорировал.

Я был ответственен за нее, и я не только причинил ей боль, но и пошел против всего, чего хотел бы Элиас.

Защити ее.

Береги от мужчин, которые могут причинить ей боль.

Береги ее, несмотря ни на что.

Это все, что я хочу от тебя попросить.

Сколько бы мы ни пытались убедить себя в том, что наши желания превыше всякой логики, я не мог игнорировать тяжелые сомнения, поселившиеся внутри меня. Я должен был защищать ее, быть сильным для нее, оберегать ее, и все же я уступил в первый же раз, когда она кончила на меня.

Я должен был настаивать на своем, стараться изо всех сил, но все, что я сделал, - это лишил ее девственности у грязной стены в задней части ресторана.

Мои руки обвиваются вокруг раковины, и у меня возникает желание ударить по зеркалу, но я этого не делаю. Я делаю более спокойные вдохи, глядя на свое отражение с таким отвращением к себе, на какое только способен.

Мой брат дал тебе одну работу, когда умер. Он бы в гробу перевернулся, если бы узнал, что ты набросился на его дочь, когда это было едва ли законным.

А теперь у меня было письмо Элиаса, подтверждающее слова его сестры.

Повесив голову, я перекрыл воду и взял себя в руки.

Лучшее, что я могу сделать - для себя и для Зои, - это держаться от нее подальше.

Навсегда.

ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ ГЛАВА

ЗАЩИТНИК

Зои

После часа ожидания меня наконец привезли на рентген, где сказали, что у меня растяжение, а не перелом запястья, как беспокоился Лиам. Но мне придется вернуться через неделю, чтобы сделать еще один рентген, чтобы еще раз проверить. Милый доктор наложил мне шину на запястье и посоветовал снимать боль безрецептурными обезболивающими. Это лучший сценарий. Я не смогу пользоваться запястьем в течение недели, но, по крайней мере, мне не понадобится операция. Думаю, это обычное явление для такого типа перелома запястья.

Когда я захожу в приемную, улыбка сходит с моего лица, когда я вижу Лиама, согнувшегося и запустившего руки в волосы. Как будто он чувствует меня, его голова поднимается, и его глаза сразу же находят мои. Мы встречаемся на полпути, но когда я обхватываю его руками, он слегка напрягается и отстраняется.

— Просто растяжение, — говорю я ему. — Хотя мне нужно прийти на следующей неделе, чтобы подтвердить, потому что иногда переломы не проявляются с первого раза. — Его лицо бледнеет, и я не могу удержаться от смеха. Он выглядит так, будто я вынесла себе смертный приговор. — Все в порядке. Я в хороших руках. И это не моя доминирующая рука, так что это хорошо.

Как будто эта новость его нисколько не успокаивает. Вместо этого его брови слегка подтягиваются.

— Давай отвезем тебя домой, чтобы ты могла отдохнуть.

Он уходит, не сказав больше ни слова, и я быстро следую за ним.

— А как же отель?

— Я поеду в отель и заберу наши вещи после того, как отвезу тебя домой.

Холодно. Безэмоционально. Отстраненно. Он ведет себя так, словно отстраняется.

Я сглатываю беспокойство, которое начинает снедать меня, пока он помогает мне сесть в машину. Его глаза задерживаются на шине запястья, а затем переходят на мое лицо, лишенное каких-либо эмоций. У меня разрывается сердце, когда я вижу это, и я делаю мысленную пометку поговорить с ним об этом.

В общем, события сегодняшнего вечера развивались от плохого к худшему, но это не значит, что мы не можем что-то спасти.

И это точно не значит, что мы не можем продолжить нашу ночь вместе. Он может быть напуган, но я позабочусь о том, чтобы он знал, что это меня не отпугнет.

Когда он выезжает с парковки на главную дорогу, я почти спрашиваю его, все ли в порядке, но он быстро включает музыку, заглушая все слова, которые могли слететь с моих губ. В порядке. Мы же живем вместе, не может же он вечно избегать меня.

Двадцать минут спустя мы подъезжаем к дому. Он ставит машину на парковку, но не выключает двигатель.

— У тебя есть ключ? — спрашивает он, глядя на меня с напряженной челюстью.

Я киваю и поглаживаю свою сумочку. — У меня всегда есть.

— Хорошо. Увидимся позже.

По мне пробегает тревога. — Лиам, тебе нужно перестать корить себя.

— Я не могу говорить об этом сейчас, Зои.

— Пожалуйста… — Мой голос ломается.

— Нет, я не хочу об этом говорить.

Я начинаю паниковать, и мои слова выходят гораздо более корявыми, чем я намеревалась. — Лиам, ты должен выслушать меня...