Чтение онлайн

— Кэйси, все в порядке, ведь правда? Насчет моего деда?

Ее большие голубые глаза встретили его взгляд.

— Сэс Рэсбоун? Джеффри Колдуэлл, как ты можешь думать о нем сейчас?!

Он перекатился на траву рядом с ней и поднял голову, устремив взгляд в небо.

— О черт!

— Джеффри, что случилось?

Он посмотрел на нее с кривой усмешкой.

— Во мне только что проснулось чувство ответственности. Вообще-то это на меня не похоже, особенно в подобные моменты, но тем не менее это так. Нам надо поговорить, Кэйс.

Она уставилась на него, не веря своим ушам. Взгляд ее стал жестким.

— Поговорить! У тебя что, такая привычка — довести женщину до исступления и остановиться, чтобы… чтобы поговорить?!

Она в ярости выдрала пучок травы и швырнула его в сторону.

— Ты поступаешь так со всеми своими женщинами?

Джеффри перевернулся набок и удивленно поднял брови. Он рассчитывал на совсем другую реакцию, полагая, что совершает акт высочайшего самопожертвования, подавив свои чувства. Он и сам не знал в точности, чего ожидал от нее — обвинительной речи в адрес деда или проявления благодарности. Она же утверждала, что бурные летние романы ее не интересуют, и поэтому вспышку гнева он не ожидал никак. Создавшаяся ситуация поразила его.

— Нет, — ответил он наконец с неопределенной гримаской.

Она бросила на него хмурый взгляд.

— Тогда почему ты так поступил со мной?

— Ни одна из моих «других женщин» не имела бы ничего против того, что я внук Сэса Рэсбоуна, — сказал он, сдерживая улыбку.

— Имели бы, если бы были с ним знакомы, — пробормотала Кэйси. — Ну ладно, давай поговорим.

Джеффри сел и нежно нажал пальцем на кончик ее носа.

— Сейчас у тебя вряд ли подходящее настроение, Кэйс. Почему бы мне не приготовить для нас по чашечке кофе со льдом? Встретимся в доме.

Он поднялся и направился к холму, но вдруг остановился и ухмыльнулся.

— Знаешь, нам совсем не обязательно заниматься только одними разговорами.

Кэйси было нахмурилась, но лишь на мгновение. А потом улыбнулась, почувствовав вдруг себя свободнее и счастливее, чем когда-либо. Джеффри Колдуэлл благотворно влиял на ее излишне импульсивную натуру. Неужели это она снова отправилась на байдарке через пороги, да еще с больной ногой? Едва не упала в его объятия прямо там, в воде? Наговорила ему неизвестно что? Была так откровенна, так прямодушна? Что случилось с Кэйси Грэй, которая всегда держала себя в руках?

Она попыталась встать, но глухая боль и тяжесть в колене напомнили ей о травме, а свежий ветерок — о беспорядке в одежде. Если бы Кэйси из группы Магинна увидела сейчас себя в таком виде, то пришла бы в ужас…

Она быстро застегнула лифчик, заправила блузку и по-новому повязала шарф на голове.

— А теперь, — произнесла она вслух, — разве ты не чувствуешь, что к тебе вернулись покой и достоинство? И благоразумие?

Кивнув сама себе в ответ, она позвала Джеффри, чтобы тот оказал ей любезность и принес трость из байдарки.

Через десять минут они сидели на крыльце каменного домика и пили кофе со льдом, изображая двух благопристойных людей, наслаждающихся прекрасным солнечным утром. Джеффри успел натянуть рубашку и собрать разбросанные страницы сценария, пока Кэйси отдыхала, подставив разгоряченное тело под освежающие дуновения горного ветерка.

— Вам вовсе не обязательно так строго соблюдать приличия только потому, что мои родственницы — монахини, — неожиданно произнесла она.

— Кэйси, какого черта, что вы имеете в виду?

— Как-то я встречалась с одним человеком — недолго, — который был большим любителем сквернословия. Он мог выругаться как угодно и при ком угодно. Но в моем присутствии сидел, выпрямив спину и тщательно подбирая слова в разговоре. Только потому, что мой отец — епископ и… — Она вздрогнула. — Ох!

Джеффри, казалось, был целиком поглощен размешиванием льда в кофе.

— Ваш отец — епископ?

— Преподобный отец Алистер Грэй, — промямлила она.

— В сутане, расшитой шапочке, с четками?

— Иногда. Правда, дома он предпочитает носить джинсы фирмы «Levis» и водолазки.

— А ваша мать?

— Она умерла, когда мне было три года.

— Извините, Кэйси. — Его взгляд потеплел. Сжав в руках стакан, он наклонился к ней. — У вас, вероятно, было не слишком радостное детство.

— Всякое бывало, но вы сами видите, какие у меня замечательные тетушки. Отец может напустить на себя внушительный вид, если захочет, но по натуре он очень мягкий и любящий человек. А еще после маминой смерти у меня была самая очаровательная в мире гувернантка, француженка. Она учила меня своему языку, и уже лет в восемь-девять я могла свободно болтать на нем. Фактически в детстве я находилась в весьма привилегированном положении и по большей части была счастлива. Я сама создала себе проблемы, которых могло и не, быть. Глядя на воспитанниц Ордена Святой Екатерины и зная, что им довелось перенести, я могу представить, как могла повернуться моя собственная жизнь. — Она пожала плечами, улыбнувшись, и сделала глоток кофе. — В моем генеалогическом древе могли бы оказаться куда менее симпатичные представители нашего рода, чем епископ и две монахини.

— Такие, например, как Сэс Рэсбоун?

— Вот именно! — рассмеялась она.

— А теперь, Кэйси, вы должны сознаться, что уж он-то никогда не соблюдал правил приличия, даже находясь рядом с монахинями или с их племянницей.

— Это верно.

Джеффри скривил губы в комичной ухмылке.

— А я как-никак довожусь ему внуком!

— И это правда, — согласилась Кэйси, заерзав в своем ставшем неудобным кресле.

— Так что мои действия некоторое время тому назад касаются только меня и моих чувств к вам, не более того.

— О! — она не знала, что и сказать.

Он откинулся на спинку стула и не смог удержаться от улыбки. Отливающие золотом локоны Кэйси выбивались из-под шарфа, голубые глаза блестели, аккуратный носик слегка порозовел после последней лодочной прогулки. Джеффри почувствовал, как внутри снова поднимается волна возбуждения, и в который уже раз пожалел о том, что чувство ответственности проснулось у него на берегу так некстати.

— Зачем сестра Джозефина прислала вас? — спросил он отрывисто.

Выпрямившись, Кэйси приняла деловой вид.

— Ах да. Возможно, вы не в курсе, Джеффри, но на ваших землях растет несметное количество черники.

— Да, я припоминаю, — подтвердил он, махнув рукой куда-то в сторону верховья реки, — за сосновым леском и по склону холма. Я со своими кузенами всегда ходил собирать ее, когда был ребенком. Я приезжал сюда каждое лето, пока мы не перебрались в Лос-Анджелес, когда мне исполнилось десять лет. С тех пор был здесь всего несколько раз.