Чтение онлайн

— Я к вашим услугам, мисс Грэй.

Она постаралась ничем не выдать своего волнения. «Мисс Грэй»! Мокрая лагерная форма, белокурые завитки, веснушки и синяки вряд ли делали такое обращение уместным. Но даже когда она была одета в свой лучший серый габардиновый костюм, все друзья называли ее просто Кэйси, без лишних церемоний. Как считала Кэйси, это происходит потому, что в глубине души она по-прежнему остается девчонкой, и это проявляется во всем. Так же полагал и Питер Магинн, хотя он больше внимания обращал на ее интеллектуальные качества, а не на озорные голубые глаза и очаровательный веснушчатый носик.

Кэйси прибегала к различным ухищрениям, чтобы окружающие относились к ней с большей почтительностью, соблюдали служебный этикет. Но все такие попытки заканчивались неудачей. Она всегда оставалась для них просто Кэйси, располагающей к общению. Людей тянуло на откровенный разговор с ней. Это было полезно в конторской и консультативной деятельности, при завязывании новых знакомств и приобретении новых друзей. К сожалению, это всегда мешало ее любовным отношениям. Мужчины посвящали Кэйси в свои проблемы с другими женщинами. Мило, конечно, но при этом она редко была способна воспылать к ним бурной страстью.

«То есть такая ситуация вообще исключалась», — призналась себе Кэйси. Она нахмурилась, стараясь скрыть охватившее ее смущение. Ей всегда хотелось, чтобы кто-нибудь подпал под влияние ее женского обаяния, однако на мужчин глубокое впечатление производил прежде всего ее интеллект.

Джеффри вовсе не выглядел потрясенным ни ее обаянием, ни ее интеллектом, и как никто другой имел все основания называть ее просто Кэйси, но вместо этого он неожиданно стал обращаться к ней официально: «мисс Грэй». Понять это было невозможно. Она посмотрела на него и старалась остановить свой взгляд на чем-нибудь таком, что не слишком бы ее смущало. Ни на его точеный нос, ни на слегка выступающий подбородок, ни на его чувственные губы смотреть было определенно нельзя. Как и в холодные глаза. Если бы она взглянула на его длинные спортивные ноги или стройный торс, то сразу вспомнила бы, как волнующе он выглядел в реке, блестящий от воды и такой загорелый.

Она проглотила неожиданно вставший в горле комок и быстро перевела взгляд на его брови. Они были необыкновенно густыми и черными, но между ними пролегла глубокая морщина.

Может, она что-нибудь не так сделала? Может, он просто был таким же, как Сэс Рэсбоун, и не видел смысла в общении с трудновоспитуемыми девочками, добросердечными монахинями и их племянницей, не испытывая к ним ни капли сочувствия? Если так, то Кэйси должна вести себя осмотрительно. Ведь она не раз слышала мнение старикана Рэсбоуна о юных правонарушительницах, еще когда сама училась в школе при монастыре Ордена Святой Екатерины.

— Вам действительно нет никакой необходимости везти меня в больницу, — ровно сказала Кэйси. — Я уверена, что через несколько дней с ногой все будет в порядке. Это просто ушиб.

Джеффри отметил про себя, что голос ее звучал ясно и безмятежно.

— Мне все равно, — ответил он грубовато, но тут же спохватился и улыбнулся. — Однако я буду чувствовать себя виноватым, если вы вернетесь в лагерь и вдруг выяснится, что у вас серьезная травма. Давайте-ка съездим и убедимся, что все в порядке, хорошо, мисс Грэй?

— Разумеется, мистер Колдуэлл.

«Черт побери, — подумал он, — я прав, она готовится стать монахиней». Он пожалел, что с таким жаром чертыхался при ней. Сестра Кэйси Леонора. Он допускал реальность этого. В конце концов, что он знает о монахинях? Но, может, она вовсе не собирается уходить в монастырь? Может, она собирается стать проповедницей? Позволяет ли это англиканская церковь? Преподобная мать Грэй. Что ж, и это вполне вероятно.

— Зовите меня Джеффри, хорошо? — сказал он.

— Согласна, Джеффри, однако двадцать минут назад вы называли меня Кэйс, — заметила она тем же прекрасно поставленным голосом преподавательницы, каким уговаривала Люси вылезти из байдарки на камни. — Мне будет очень приятно называть вас просто по имени, если и вы тоже станете ко мне так обращаться.

— Вы правы, договорились. — Он помолчал, злясь на самого себя, потому что редко запинался и никогда не терялся в поисках нужного слова. — Кэйси — не совсем… не совсем обычное имя для англиканской церкви, не так ли?

Она засмеялась.

— Мне кажется, да, хотя это ведь мое неофициальное имя. Леонора — тоже нетипично с данной точки зрения. Думаю, меня так назвали по настоянию матери. Она умерла, когда я была еще совсем девочкой. Мне кажется, она считала, будто Анна и Джоан — слишком распространенные имена в нашей семье. Впрочем, имя Леонора я всегда ненавидела. Мне хотелось, чтобы меня звали Сибил или Хэзер. Не думаю, что Кэйси звучит намного лучше, чем Леонора, но как имя оно прижилось.

— По-моему, оба имени хороши, — заметил Джеффри великодушно. — А разве у монахинь бывают неофициальные имена?

— Честно говоря, не знаю. Я часто называю сестру Джозефину «Джози», но ведь она моя тетя…

— Ваша тетя?!

Кэйси застенчиво улыбнулась.

— Да, и сестра Джоан тоже, а я — ну, я нормальный человек. То есть, я хочу сказать, монахини, конечно, тоже нормальные люди. И у них есть свои достоинства и недостатки, как у всех, и…

Она пожала плечами и не закончила фразу, подумав, что мнение о ней уже сложилось. Так зачем же раскрывать все подробности ее родственных взаимоотношений? Ее родословная уже не раз досконально изучалась, и не одним человеком. Она считала, что это еще одна из причин отсутствия в ее жизни бурных романов. Конечно, у нее не было намерения начать любовную интригу с Джеффри Колдуэллом… Собственные мысли привели Кэйси в замешательство. Она знала этого человека всего несколько минут. «Тем более, — добавила она про себя поспешно, — не стоит его сразу отпугивать». Но сказанных слов уже не вернуть, да она и не собиралась отрекаться от своих тетей или от отца, если речь зайдет и о нем.

— Стало быть, монахини — основа вашей семьи? — спросил Джеффри.

«И еще епископ», — мысленно добавила Кэйси, а вслух произнесла:

— Полагаю, да.

— Ну что ж.

Она знала, что он предпочел бы прорычать «вот проклятие, черт побери». Ей захотелось сказать ему, чтобы он не обращал ни на что внимания и оставался самим собой, но она сдержалась. Кэйси всегда мечтала о человеке, которого не нужно убеждать оставаться самим собой, узнав, что она племянница двух монахинь и дочь епископа… и еще юная правонарушительница в прошлом. Он просто был бы самим собой независимо ни от чего. В жизни же все было совсем не так. Ее семья и ее прошлое рано или поздно становились помехой настоящей любви. «А также веснушки и вспыльчивый характер», — подумала она со вздохом.

Разумеется, Джеффри не мог не заметить ее веснушек и тем более ее вспыльчивого характера, но о ее прошлом он не знал ничего. И все же поведение его странно изменилось еще до того, как она упомянула о своей семье. Кэйси интересовало, чем бы это могло быть вызвано.

Он протянул ей руку, и Кэйси оперлась на нее. Она не успела даже принять самую безболезненную позу, чтобы подняться, как уже стояла на ногах. Джеффри Колдуэлл оказался сильнее, чем выглядел, — с такой легкостью он помог ей встать. Его рука задержалась на ее руке, скользнув подушечками пальцев по гладким ногтям. Он подумал, что ему не следует продолжать в том же духе, но эта женщина… Ее большие голубые глаза встретили его взгляд, а губы изогнулись в улыбке, которая возбудила в нем жгучее желание дотронуться до них пальцем, впиться в них поцелуем. У монахини не могло быть такой откровенно чувственной улыбки! Но откуда ему знать это… Он быстро отогнал возникший соблазн.