Запретный плод
Шрифт:
— Я знаю, вы не относитесь к категории симулянтов, Кэйс, и не особенно горю желанием снимать вас с какой-нибудь скалы.
— Джеффри Колдуэлл, вы знаете меня… — она сняла его руку с руля и, посмотрев на часы на запястье, вернула ее в исходное положение, — только два часа сорок пять минут. А теперь ответьте мне, как вы можете утверждать, что я не отношусь к категории симулянтов, что я вообще из какой-нибудь категории?
— По вашим глазам, — отнюдь не извиняющимся тоном, явно подтрунивая, сказал он.
— О проклятье. Снова мои глаза. — Она вздохнула.
Он выглядел довольным.
— Так вы оставите в покое свою ногу на несколько дней?
— Полагаю, да, и буду пользоваться тростью.
Он улыбнулся долгой, захватывающей дух улыбкой.
— Это уже лучше. Кстати, чем должны заниматься ваши девочки, если у них выпадет денек, свободный от плавания на байдарках?
— Они ничего не должны. Это была просто прогулка. Мы спросили их, умеют ли они плавать на байдарках, и три или четыре девочки ответили «да».
— А на самом деле не умели.
— Во всяком случае, не так хорошо, как заявляли. Очевидно, только сестра Джоан знала, что делает.
— А вы — нет.
— Я? О Господи, конечно, нет. Я не плавала на байдарке уже много лет. Десять или двенадцать, по крайней мере. Но я и не лгала по этому поводу.
Джеффри с удивлением покачал головой. Оправившись от шока, пережитого, когда выяснилась его ошибка относительно Кэйси, он пришел к выводу, что в конце концов был на так уж неправ. Она осталась такой же сердечной и искренней, все так же привязанной к монахиням и малолетним грешницам с фермы Рэйнбоу, прежней женщиной! Но как же он не замечал раньше эти озорные искорки в ее глазах? Он был все так же заинтригован ею. Изменилось только то, что теперь она не была абсолютно недосягаемой.
— А как насчет сестры Джозефины? — спросил Джеффри.
— Она прочитала какое-то учебное пособие, — призналась Кэйси. — А девочки, думаю, меня обманули.
Он фыркнул в ответ.
— А что вы еще могли ждать от маленьких хулиганок?
Кэйси быстро взглянула на него. На какое-то мгновение он стал похож на старикана Рэсбоуна. Однако у старого отшельника, отравлявшего существование сестер-монахинь, не было таких миндалевидных глаз, такого стройного загорелого тела, которые будут грезиться ей и днем и ночью в следующие недели. А Сэс Рэсбоун скорее мог бы являться к ней в ночных кошмарах.
— Вы не слишком жалуете наших девочек, верно? — спросила она с деланным безразличием.
Джеффри пожал плечами.
— Я слишком мало их знал, чтобы претендовать на объективность суждения, но, признаюсь, слышал о них мало хорошего.
Пикап ехал теперь медленно, и у Кэйси было странное, но приятное ощущение растворенности во времени: куда-то отодвинулись все обязанности и заботы, все ее внимание занимал только сидящий рядом Джеффри Колдуэлл. Казалось, будто они потерялись на проселочных дорогах и могли бы с таким же успехом скакать верхом на лошади, кататься на велосипеде, просто идти пешком, держась за руки. Казалось также, будто они знакомы давным-давно и могли бы быть страстно влюблены друг в друга.
Но, разумеется, все это только могло бы быть, а ей просто лезли в голову нелепые фантазии. Летние романы не в ее характере. Кроме того, впереди три недели занятий латынью и греческим с девочками, которым требуется ее внимание полностью и которого они заслуживают. Она постаралась сосредоточиться на картине, открывающейся за окном автомобиля, и отвлечься от мыслей о сидящем рядом мужчине.
Немного погодя она услышала клацающий звук, который означал, что Джеффри включил сигнал поворота.
— Ферма Рэйнбоу находится прямо по дороге, мистер Колдуэлл, — заметила она. — Почему мы свернули направо?
— Чтобы добраться до моего дома. — Он посмотрел на нее и спросил нарочито хрипловатым голосом опытного соблазнителя:
— Почему вы называете меня «мистер Колдуэлл», когда нервничаете?
— Я вовсе не нервничаю, — ответила она, сердясь. — Я никогда не нервничаю. Никогда.
Джеффри снова взглянул на нее и увидел, что она и вправду не нервничала, а злилась.
«Ну нет», — думала она. Простая нервозность не заставила бы ее называть его мистером Колдуэллом. И он тоже понимал это. На смену природной непосредственности стремительно возвращалось чувство здравого смысла, которое так часто выручало ее на протяжении многих лет. Она хотела бы остаться рядом с этим привлекательным мужчиной, но знала, что это было бы неразумно и даже, может быть, небезопасно.
Пикап еще некоторое время продолжал трястись по темной пыльной дороге и наконец подъехал к дому, построенному стариком Рэсбоуном.
Кэйси подумала, что с Джеффри надо держать ухо востро, как когда-то с Сэсом Рэсбоуном.
Она не могла не признаться себе, что взволнована, устала и голодна. Несмотря на всю свою привязанность к девочкам с фермы Рэйнбоу, ей совсем не хотелось видеть их сейчас. Она лишь могла представить себе, какие вопросы они ей зададут, какие ликующие крики испустят, узнав, что их сосед — импресарио Голливуда! Возможно, он знаком с теми, кого девочки почитают за кинематографических идолов, а может быть, даже представляет интересы некоторых из них. А какие проблемы возникнут из-за разыгравшейся фантазии воспитанниц: быть замеченными, познакомиться с кем-то из своих кумиров, перенестись с ними вместе в волшебный мир «фабрики грез».
Наблюдая краем глаза за Джеффри, Кэйси подумала о том, что было бы лучше, если бы он остался для девочек просто симпатичным мужчиной, который пришел к ним на помощь в трудную минуту. Одного этого было уже предостаточно, чтобы вывести воспитанниц из равновесия.
Пикап остановился перед домом Джеффри. У Кэйси внезапно перехватило горло, и это вызвало ее раздражение. Господи, ведь ей уже двадцать восемь лет! Она не в первый раз наедине с мужчиной! Но с Джеффри все иначе. Она не могла припомнить, чтобы кто-нибудь мог так всецело и внезапно завладеть ее мыслями.
Он потянулся и хотел было открыть дверцу с ее стороны, но Кэйси не сделала ни малейшего движения, чтобы выйти. Вместо этого она посмотрела на него в упор своими небесно-голубыми глазами.
— Джеффри, мне действительно не следует оставаться…
— Наоборот, следует. Вы сейчас, должно быть, просто умираете от голода. Думаю, легкий ланч придется кстати. Если я правильно помню, ваш плывет куда-то вниз по течению.
— Я могла бы подкрепиться чем-нибудь в лагере. Я не хочу, чтобы вы утруждали себя…