Чтение онлайн

Решение… убраться отсюда.

Убраться пока ещё могу: пока могу избавить нас обоих от этого неизбежного взрыва. Пока могу избежать разочарования, которое, несомненно, последует. Пока могу уберечь себя от того, что Тревор обнаружит мой обман.

Не хочу видеть выражение его глаз, не могу ощутить печать позора на своём собственном лице. Я уже не могу справиться с отчаянием, которое вызываю, неуверенностью, что посею в нём. Это всё из — за меня. Из — за моего обмана. Моей фальши. И я могла бы это пережить, если бы не одна маленькая неувязочка.

Мне нравится Тревор.

Мне и правда нравится Тревор. И когда, чёрт возьми, это случилось? В какой — то момент благодарность — досада превратилась в благодарность — уважение. Я могла бы справиться с обычным влечением, могла бы осилить животную похоть. Чёрт возьми, меня даже устраивает взаимное презрение. Всё, что угодно… кроме этого. Это ментальная связь. Эмоциональное отношение. Физическое влечение.

Мы с Тревором так похожи, что это пугает. Что бы я ни выдавала, он спокойно выносит. Чего бы мне ни хватало, он берёт это на себя.

Я хочу его ненавидеть.

Я хотела возненавидеть его… с того момента, как увидела. Почему — то чувствовала, что он другой, что он хранит какую — то особенную тайну.

И это приводило меня в ужас.

И приводит до сих пор… потому что он уже у меня под кожей… а прошло меньше девяноста шести часов.

Мои защитные механизмы сработали, я могу честно сказать, что пыталась. Но он уже пробрался внутрь, и теперь я просто хочу вырвать его.

И это… единственный известный мне способ.

Я рисковала с этим планом, как никогда раньше. Огромный риск. Было достаточно плохо подвергнуть свою собственную жизнь опасности, но поступить так с Тревором?..

Я ожидала, что останусь одна, что мои решения повлияют на меня и только на меня. Взяла судьбу в свои руки. А теперь боюсь, что, возможно, выписала смертный приговор нам обоим.

Говорю себе, что это к лучшему: лучше для меня, лучше для Тревора. Я всё ещё неплохо справляюсь с самоубеждением. Я ошиблась ещё в автобусе при пересадке. Ничего не изменилось. Катарина Лексингтон всё та же трусиха.

ТРЕВОР

Ветка впивается мне в предплечье, так глубоко вонзая свои шипы, что выступившая кровь стекает на локоть. Я замечаю порез… но боли не чувствую.

Хватаю ветку, крепко сжимаю, позволяя впиться в ладонь перед тем, как яростно ломаю её пополам и швыряю на землю. Как что — то конкретное. Как чьё — то горло.

Как горло Кэт.

Мог бы задушить её прямо сейчас. Но теперь это не имеет значения.

Потому что она ушла. Давно ушла.

Я проснулся перед рассветом и обнаружил, что она исчезла из палатки. Сначала я решил, что она просто вышла по «естественным делам», но ни одной салфетки из сумки не пропало.

Ничего не пропало… кроме большого количества шоколадных батончиков. Я осмотрел остальное и понял, что пропали только её вещи. Она ничего из моего не взяла, ничего не изменилось… за исключением одного.

Моя карта.

Она открыта на том же месте, где мы вчера остановились. На ней бледно — чёрной ручкой нарисованы два круга… и приписка.

«Вот где ты находишься. Вот сюда тебе нужно попасть. Прости».

Я сидел, уставившись на надпись: сбитый с толку, пока осознание наконец не укусило меня за задницу. Согласно пометке Кэт, «правильное» место находится на востоке.

Всё это время мы шли на северо — восток, уходя в сторону от цивилизации. Не к ней.

Кэт это сделала. Она в ответе за это. Всё это было лишь уловкой.

По её настоянию мы большую часть времени шли не в том направлении. Я полагался на её опыт, знание местности. И она это использовала. Последние три дня она вела нас по ложному пути.

Семьдесят два часа.

Путешествия… сна… поцелуев.

Со мной. И она не сказала ни единого слова.

Всё ещё сжимаю карту в руках, вспоминая тот гнев, что горел в груди этим утром. Не будь я так чертовски зол, наверное, рассмеялся бы.

Какая ужасная пара садомазохистов из нас получилась. Это как одна из тех дерьмовых шуток… ну знаете… два человека встречаются в баре или типа того?..

Два лжеца заходят в автобус в «никуда»… манипулятор встречает обманщика на дороге и…

Самое интересное во всём этом то, что я знаю. Знаю, куда она направляется.

Заподозрил это с того момента, как она назвала своё имя. Думаю, она решила отправиться туда одна: разойтись со мной и прогуляться самостоятельно.

Что является больной, извращённой частью всего этого? Я направлялся в то же самое место… ну, до того, как автобус разбился, и всё пошло прахом.

Но самое интересное… я понятия не имею, где оно находится. Думал, что просто подберусь поближе, кину немного вопросов (и денег) тут и там и, в конце концов, получу необходимую информацию. Однако авария снесла меня с намеченного пути; после этого я сосредоточился лишь на возвращении домой… и удерживании рук подальше от Кэт.

Наверное, это не входило в её планы. По крайней мере, насчёт «возвращения домой».

Аргх. Устало провожу рукой по лицу, не обращая внимания на кровь. За всю свою жизнь я никогда не чувствовал себя настолько расстроенным… а у меня бывали занятные ситуации.

С того момента утром, как собрал палатку и отправился в путь, я превратился в огромный ком нервов. Как назло, я не слишком далёк от второго «правильного» круга.

Сегодня к ужину я могу оказаться в настоящей постели.

Сегодня утром, запихивая вещи в сумку, я обдумывал два своих варианта:

Первый… Бросить Кэт. Поехать в соседний Национальный Парк Чероки. Забыть о её существовании.

Второй… Направиться вглубь дикой природы. Рисковать всем. Найти Кэт.

Смотрю на порез на руке, ощущая себя слегка очарованным жжением. Внезапно стало больно. Это заняло немного времени, но так всегда. Боль. Она всегда приходит. В конце концов…

Чёрт. Останавливаюсь, перехватывая другую ветку, грозившую ударить меня: намёк на грядущие препятствия. Ещё один предупреждающий знак, сигнал тревоги, призывающий вернуться, выбрать другой путь.