Чтение онлайн

– Тебя тоже обидели жрецы?
– иронично поинтересовался Ватрикс, взглянув на бывшего актера.

– Я родился в Фиорентии. Там не так сильно влияние жрецов Вигхарда, - ответил юноша.

– Но инквизиторов ты недолюбливаешь?
– не отставал гусар.
– За что же, позволь полюбопытствовать?

– Инквизиция идет против прогресса, - медленно произнес Эццио.
– Сжигая великих ученых за ересь направо и налево. А эти открытия могли бы помочь человечеству.

– Да, - кивнул головой гусар.
– А еще они находят и сжигают чернокнижников и черных магов, которые губят целые деревни мирных селян в жертву своим темным богам. Без инквизиторов и Церкви весь мир погряз бы в Хаосе.

– А заодно сжигают десятки тех, кто к колдовству никакого отношения не имеет, - фыркнула Мари, вклиниваясь в разговор.
– А затем разводят руками и с улыбкой говорят: простите мол, ошибочка вышла. Никакой ваш муж или сын не колдун. Просто Рихард попутал.

– Не ошибается тот, кто ничего не делает, - философски ответил Ватрикс.
– А если этот безвинный был волком в овечьей шкуре?

– Тихо!
– прервал разгоревшийся спор Анри.

Все быстро замолчали, уставившись на командира. Вдали, из горевшей деревни раздавался едва различимый крик. И звон оружия.

– С дороги, - быстро скомандовал Анри, уводя лошадь с тракта.

По обе стороны от поросшей чахлой травой дороги, было что - то вроде луга с твердой каменистой землей, сквозь которую едва пробивалась редкая растительность. А в нескольких лигах впереди виднелась небольшая, окруженная невысоким кустарником опушка рощи. За зарослями виднелись редкие деревца. По другую сторону опушки и была та самая горевшая деревня, где кипел бой. Бежать вперед с криком 'братцы, да я же свой', было бы глупо. Нарвешься еще на мародеров, которые без лишних разговоров перережут тебе глотку, а потом повесят вниз головой на ближайшем столбе. Да и наемники, которыми командовал Фигаро, явно не были наделены добродетелью и любовью к ближнему. Так что лучше хорошенько осмотреться, кто там впереди, а затем уже думать, показывать ли свою улыбающуюся харю всему честному люду.

– Мари, останься с лошадьми, - мягко попросил Анри, спрыгивая с коня на мягкую траву.

– А вы?
– изумленно спросила девушка.

– А мы осмотримся, кто окопался в деревне и с кем они сражаются, - ответил Де Волт, доставая пистолет и саблю. Гусар одобрительно взглянул на капитана и довольно кивнул.

Мари поджала губы: ее тоже раздирал вопрос, что творится за кронами деревьев, но спешилась, привязывая полученных на попечение лошадей к невысокому дереву. Лошади тут же принялись щипать высокую сочную траву. Сама девушка уселась под деревом, прислонившись спиной к стволу и уставившись в спины удалявшейся троицы. Однако вскоре глаза девушки закрылись, и Мари погрузилась в полудрему.

Опушка была небольшой, и отряд быстро добрался до кустов, из-за которых открывался прекрасный вид на окрестности. И замер, осматривая поселок из своего укрытия.

Крепкие деревянные дома ферм уже догорали, осыпаясь на землю и вздымая в небо снопы искр. А на окраине поселка, у самых ворот, основательно окопался отряд в красных одеждах, с белыми крестами на спинах и плечах. "Несущие Покой", воинственный орден рыцарей Громланда.

– И эти уже прибыли подавлять бунт еретически настроенной черни, - прошептал Эццио, взирая на инквизиторов.

Жрецов Вигхарда крепко прижали старые добрые мертвяки. Тут были и перепачканные кровью ядовито - зеленые остмаркцы, с рваными ранами от клинков и весьма подпорченными зубами каннибалов конечностями. Бок о бок с ними стояли их недавние враги в лице наемников Фигаро Росси, с перекошенными мордами. Дополняли отряд Старухи крестьяне разного пола и возраста. Здесь были и старики с дряблой обвисшей кожей, и женщины, лица которых были закрыты кровавыми лохмами волос, и невысокие подростки, изуродованные зубами каннибалов. Все они умерли от острого железа или пули - многие тела были изуродованы рубящими ранами, перепахавшими тело. И вся эта ватага с ревом штурмовала деревню, пытаясь добраться до живых.

Анри с удовольствием отметил, что громландцы встретили мертвецов правильно. Впереди стояли закованные с головы до ног в тяжелую броню рыцари. Длинные мечи и молоты подсвечивали мягким светом. Волшебные клинки, которые ковались в далеких монастырях специально обученными оружейниками, чье умение передавалось только по наследству от отца к старшему сыну. Щиты рыцарей выставлены вперед, образовывая глухую стену, принимающую на себя удары мертвячьих лап. Рыцари не атаковали, просто стояли в глухой обороне, принимая на себя основную атаку безмозглых каннибалов. А вот тяжеловооруженные арбалетчики без перерыва поливали мертвецов настоящим ливнем. Арбалетчики били навесом, обрушивая на голову топтавшихся и долбивших по щитам каннибалов целый град арбалетных болтов. Кадавры падали десятками, но на их место тут же вставали другие. Рыцари с трудом сдерживали натиск упырей, которые не знали боли и усталости, постоянно атакуя стену щитов. Вот один из бойцов вздрогнул: упавший на землю мертвяк прокусил кожаный сапог воина. Криков не было: "Несущие Покой" презирали боль, встречая любое испытание Вигхарда с улыбкой. Вот второй рыцарь в крылатом шлеме дернулся, стиснув зубы и едва не выронив щит. Ноги укушенных тут же окутались мягким светом: целители, в серых монашеских рясах, не зевали. Однако Анри отчего - то показалось, что даже дар Вигхарда не излечит рыцарей от яда упырей.

Между рядами арбалетчиков и боевыми монахами стояла пара капелланов, похожих друг на друга как две капли воды: наголо обритые головы, крючковатые носы, плотно сомкнутые тонкие бескровные губы, сеточки морщин по углам глаз. Оба в красных рясах с широкими капюшонами, откинутыми на спины. К поясам прикованы тяжелые книги - кодексы - небольшие святыни, написанные мучениками - сподвижниками Вигхарда еще в далекие времена. Капелланы были готовы вступить в бой, поддержав отряд магией, если упыри прорвут стену щитов.

И зомби почти прорвались, когда острые тяжелые арбалетные болты добили мертвяков, образовав у входа в деревню гору тел почти в рост человека. Рыцари тут же разомкнули стену. Некоторые пошатывались, с трудом удерживая щиты. И Анри кивнул, подтверждая свою догадку: магия монахов не выводит яд. Вскоре закованные с головы до ног в святую броню рыцарей - инквизиторов упыри пойдут по земле, сея смерть и разрушение.

– Отбились, - удовлетворенно отметил Ватрикс.
– Вот что делает рыцарская выучка.

Гусар хотел было покинуть свою засаду, чтобы поприветствовать инквизиторов, как воздух над остовами деревенских домов как - то резко сгустился. Светлое безоблачное небо затянулось серыми тучами. Капелланы что - то крикнули на гортанном наречии Громланда, положив руки на книги, висевшие у поясов. Арбалетчики и рыцари замотали головами в поисках опасности. Долго, впрочем, искать не пришлось.

Из-за угла сгоревшего дома, от которого осталась лишь стена, медленно вышел седовласый старик в черном балахоне. В правой руке он сжимал узкий острый стилет, а на поясе черной робы висела книжица, похожая на кодексы капелланов, только в черном переплете.

– Кто пожаловал в гости, - растянул губы в злобной ухмылке старик.
– Светлые. У меня к вам старые счеты.

Старик закатал широкий рукав робы, показывая худую руку, от локтя до запястья изуродованную страшными шрамами.

– Пытки делают душу черной, - протянул старик.
– Эти шрамы оставили мне мясники в церковных застенках. Они хотели добиться от меня признания в ереси. Лишь чудом я избежал костра. И пришла пора платить по счетам.

Очевидно, чернокнижника абсолютно не смущал тот факт, что против него стоит почти шесть десятков противников. Он просто застыл посередине узкой деревенской улочки, сверля заклятых врагов полным ненависти взглядом. Опомнившиеся рыцари рванулись было вперед, но чернокнижник быстрым движением полоснул узким лезвием по морщинистой ладони. Сжал порезанную руку в кулак. На сухую, потрескавшуюся от жара землю, закапали алые капли. Пятерка рыцарей внезапно схватилась за горло, выпучив глаза, будто их душили сильные невидимые руки. Серорясые монахи скороговоркой принялись читать какие-то молитвы, но это слабо помогло. Из пяти рыцарей лишь двое убрали руки, принявшись жадно глотать воздух, словно они только что вынырнули из морской пучины. Трое повалились на землю, корчась в предсмертных судорогах.