Зарево зорь, Бальмонт Константин Дмитриевич (Гридинский)

Зарево зорь

Бальмонт Константин Дмитриевич

Шрифт:

Цвет власти

Цвет власти – стебель золотой И голубой цветок. Песнь Власти дышит красотой Сребристо-струнных строк. Смотри, Венера изошла Из голубых глубин. Её волос златится мгла, Её уста – рубин. Смотри, Венера изошла Из нежно-синих вод. Над ней Луна была светла, За ней пожар плывёт. Огонь златисто-желтолик, Огонь румян и пьян. Цвета поют, в них властный крик, Расцвет нам в страсти дан. Цвет Власти – стебель-изумруд И золотой цветок. Цвета поют, вон там, вот тут, Миг страсти недалёк. Смешались все напевы строк, Зарделись все цвета. Тебя воздушный свет облёк, Ты та же и не та. Песнь Власти – сладостный намёк На нежно-алый цвет. Я расцветил твой лепесток, Желанней счастья – нет.

Танец

Две их, две их, в вихре танца, пронеслись передо мной. Всплески пляски, огнь румянца, сеть мантилии сквозной. Рты гранатно приоткрыты, зубы – жемчуг в два ряда, Очи ярки, в очи влиты – звёзды, Небо, и вода. Не простая, не речная, а морская, синий вал, В два вместился водоёма, и, блеснувши, задремал.

Сон наяву

В этих душных ночах, в Итальянских ночах, Вдруг крылатую взяв, я сжимаю тебя, Утопивши глаза в потемневших очах, И терзая тебя – и любя – и любя. Этих нежных ступней ощутив красоту, Поцелуй к ним прижал – восходил – восходил, И, напевность любви, я узоры плету, Сочетав поцелуй с воскуреньем кадил. Мы узнали, что вот, это – слитные мы, Две красы – две осы – два касания трав, И читая в очах звёздный сказ полутьмы, Я пою про любовь двух расцветших купав.

Я отдал себя

Я отдал себя, увидавши дорогу. Одной – поцелуй. И поэму – другой. Звездой промелькнул, улетающей к Богу. В ночи закурчавился пеной морской. Мне радостно было – быть радостью нежной. Там в сердце. Там в сердце. И в этом. И в том. И ласкою нежной, в пустыне безбрежной, Растаял… Развеян… Во всём… И ни в чём…

Золотая

Вознеслась над Морем, золотая, Разлилась на Запад и Восток, Расцветила с края и до края, Засветила в сердце огонёк. Там на дне несохнущей криницы, В глубине, где всё схоронено, Как напев, зажгла огонь зарницы, И, сгорев, златым явила дно.

Мгла

Нимфея белая, нимфея голубая, Нимфея радуга, сернистый цвет, заря, Кроваво-звёздная, и туберозно-злая, Мерцали, меж собой дыханьем говоря. Я слышал говор их над этой бледной влагой, И в сердце раненый, внимательно молчал, И многоцветною, многоимённой сагой Дух лотоса, дыша, весь воздух расцвечал. Лились пахучие и заревные звоны Бегоний пламенных, лиловых орхидей, Томились пьяные в тумане анемоны, Все губы жадные раскрылись для страстей. И рододендроны, как сонмы юбок фейных, Призывно зыблились, горячий рот маня, И я застыл средь чар нимфейных, многозмейных, И пыль цветочная огнём вошла в меня.

Камень голубой

Это камень голубой, Это камень драгоценный, Что сияет трём мирам. Посмотри душою пленной, Он лазурится вон там, Посмотри в тиши забвенной, Он горит перед тобой, Это камень голубой, Это светоч драгоценный, Что колдует трём мирам. Он высоко над тобою, В небосини круговой, Целый мир он взял без бою, Окружив его собою, И, чтоб не был мир слепой, Чтоб лазурь, что так богата, Оттенилась блеском злата, Вдоль небесного он ската Кинул Солнце пред собой, Бросил Месяц, сгусток пенный, – Этот камень голубой, Этот камень драгоценный, Что сияет трём мирам. Видишь бурю по горам? В тучевом потоке взрытом, Меж обрывов здесь и там, Их снегам и их гранитам, В лике молний златолитом, Проложил он путь громам. Видишь, свитком перевитым, Влажный стебель пред тобой Дал рожденье нежной чаше, Что горит всё краше, краше? Это лотос голубой, Он глядится в души наши, Обвенчав меня с тобой. И когда, в блаженстве млея, В тонком вкрадчивом огне, Ты, влюблённая лилея, Прижимаешься ко мне, И когда, как ночи лета Страсть одета в блеск зарниц, – Исполняется примета, Что лазурь дана для птиц, И лазурь для нежных лиц. Ибо мы, в самозабвенный Погружаяся прибой, Погружая взор во взоры, И в молчанье – разговоры, Видим пламень голубой, Там, в глазах влюблённых, пленный, В плен мгновенный предан нам, Этот камень драгоценный, Этот свет всегда живой, Этот камень голубой. Самоцвет неоценённый, Что сияет трём мирам.

Подземные

Там, где по зарям, с плавучими огнями, Первый стелется туман, В скрытости бегут подземными путями, Чудо-змеи тёмных стран, Свежие ключи в излучинах незримых. Так следи за той зарёй, И когда она растает в светлых дымах, Знак поняв, колодец рой.

В боре над морем

Синий клевер на горе, Цвет румянцевый в заре, В Океане тенесвет, Воронёной стали цвет. Запах ладанный сосны, Свежий воздух тишины, И солёный с Моря дух, Цвет и запах мыслят вслух.

Через века

Я буду жить века, и обливаться кровью, Чтоб ведать первый миг, с распаханною новью. И я сквозь стон пройду, оплоты гор дробя, Но я во тьме времён всегда найду тебя, Я засвечусь в веках, поющей песни, кровью, Земля-вдова, вздохнув, возлюбит долю вдовью. И Солнце, бог её, супруг давнишних дней, Сквозь песнь мою опять прижмётся страстно к ней. Я расцвечу века коралловою кровью, Пороги проплыву, легко скользну к низовью. И победив ущерб, как лунная ладья, Ты вновь ко мне придёшь и скажешь: «Я твоя».

Раковина

Вкруг раковины млеет хотящая вода, Вкруг влаги ярко рдеет живой огонь, всегда. Вокруг пожара – воздух, вкруг воздуха – эфир, Вокруг эфира – зренье, здесь замкнут целый мир. Вкруг раковины – воздух, эфир, огонь, вода. А в раковине круглой – какая там звезда? Там скрыт ли нежный жемчуг? Добро там или Зло? В ковчеге сокровенном – священное число. Хранит оно безгласно всю цельность бытия, И в нём, бесстрастно, ясно, в забвеньи – Ты и Я. Но тотчас лик за ликом мелькнёт в дрожащей мгле, Едва лишь разделенье означится в числе. Плывут, ползут, летают, меж страшных камышей, Чудовищные рыбы и жадный птицезмей. И вот свирель Я сделал; пропел Себя в веках, И Ты, любовь, явилась, вся в нежных жемчугах.

Зверобой

Лучинник, степной зверобой, Златистый, а есть также синий. Так звёзды, что вьются толпой, В степях высоты голубой, Гадая в той вышней пустыне, Со мной пошутили, с тобой, И вырос двойной зверобой. Я здесь с золотыми кудрями, Ты там с голубыми очами, Тоскуя, горим на степи, Мы вместе и врозь. Потерпи. Недаром там звёзды над нами, Есть свадебный ветер в степи.

У моря («Я у Моря голубого…»)

Я у Моря голубого, Подле пальмы, над волной. С милой снова, с влагой снова, Говорит она со мной. В быстрой шалости белеет Закипевшая волна. Если хочет, – тотчас смеет, Так как может, – вот она.

Глаза твои синие

Глаза твои синие – как зимний, далёкий лес, Под Солнцем сияющим с высоких и синих Небес. Глаза твои синие – как сумрак летящих бурь, В них грозы грядущие, в них спящего сердца лазурь. Глаза твои синие – как тайна алтарных завес, Глаза твои синие – как зимний далёкий лес.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14-16

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Зарево зорь

Бальмонт Константин Дмитриевич

Шрифт: