Чтение онлайн

– Ты ведь не нарочно разбил эту вазу, - пожав плечами, заметил Кадо.

– Да при чем тут нарочно-ненарочно!
– неуклюжие утешения вдруг рассердили Элиа, его глаза засверкали, - Я струсил, понимаешь? Я знал, что если я сознаюсь, то со мной будет то же, что и с Машкой. Поэтому я просто промолчал. Я обыкновенный трус!

Голова его тяжело поникла, и он не то вздохнул, не то снова всхлипнул. Кадо чувствовал, что на него наваливается растерянность.

– Ну, хочешь, когда заклятье развеется, - начал он.

– Не хочу!
– отрезал Элиа опять с той же внезапной, не похожей на него злостью, - Я хочу, чтобы меня оставили в покое! Я хочу спать!

Он повернулся к Кадо спиной и накрылся одеялом с головой. Теперь он лежал тихо и больше не плакал. Кадо перевернулся на спину, глядя на свод пещеры, и тяжело вздохнул. Теперь он понял, почему перед отъездом Элиа был таким странным. После этого разговора на душе у Кадо скребли кошки. Ему хотелось, очень хотелось сказать Элиа, что-нибудь успокаивающее и ободряющее. Но он понимал, что утешить друга ему нечем.

Утром Тарилор, как обычно, разбудила всех. Она уже успела умыться и сходила поохотиться. У нее на поясе висела связка тушек диких перепелок, привязанных за лапки.

– Бедные птички!
– захныкал Юн.

– Вкусные птички!
– сказал он полчаса спустя, уплетая подрумяненное на углях перепелиное жаркое, - Жаль их так мало.

Утро было сырое и прохладное. Каменные глыбы вокруг пещеры были покрыты влажной росой. Обрывистые опасные тропы окутывал туман. Путники, сонные и неразговорчивые, завтракали у костра перед дорогой. Изо всех только Вернигор выглядел бодрым, несмотря на бессонную ночь, проведенную в дозоре. Остальным даже показалось, что Вернигор способен вообще никогда не спать.

– Воины Крылатого Льва страсть какие натренированные, - шепнул Юн Илье.

Илья молча кивнул. Он ел мало и смотрел все время куда-то вдаль. Кадо показалось, он жалеет о том, что ночью раскрыл свои истинные чувства.

– Ты что-то бледный, Элиа, - сказала Тарилор, которая тоже ела мало, аккуратно разрезая еду маленьким ножичком и запивая водой из родника, - Не заболел?

– Нет, все хорошо, - сдержанно ответил Илья и опустил взгляд в свою кружку с заваренным на костре травяным чаем.

– Кадо мне только что рассказал, - в голосе Тарилор появилась некоторая неуверенность, - о твоих трудностях.

– Рассказал?!

Илья вдруг перестал прятать взгляд и во все глаза возмущенно уставился на Кадо.

– А еще говорил, что друг! При первой же возможности взял и разболтал!
– воскликнул он, покраснев от смущения и досады.

– Ну, - Кадо не нашел, что ответить и потупился.

– Он правильно сделал, - возразила Тарилор, - Положение серьезное, и мы не можем рисковать. И заставлять тебя мы не можем. Ты можешь и дальше выполнять поручение только, если ты сам этого хочешь. А если ты боишься...

– Элиа вовсе не боится!
– возмутился Нок, - Вы, эльфы, вечно выдумываете чушь.

Тарилор повелительным жестом приказала гному замолчать, даже не удостоив ответа. Она выглядела очень серьезной и озабоченной.

– Если ты боишься, что не справишься, Элиа, - повторила она мягко, - Ты можешь подождать, пока заклятье от воров развеется. И тогда передашь этот...- она недоверчиво покосилась на Орна, слушавшего с жадным вниманием, - эту вещь любому из нас, кому ты доверяешь.

– Только не мне, - добавил Юн.

– А я согласен, если это необходимо, - скромно промолвил Орн, - Кстати, а что это за вещь?

– Это камень, - не обращая внимания на предостерегающие взгляды Тарилор, объяснил Илья, - Скажем так, драгоценный. Да, я боюсь. Это правда.

Сделав это признание, он с вызовом посмотрел на своих спутников, взиравших на него с сочувствием.

– Я вовсе не герой. Я просто пишу книги и не гожусь в спасители мира, - грустно, но спокойно добавил он, - Но камень я вам не отдам.

– Но это разумно, - заметил Вернигор, - Если не можешь сделать это сам, найди того, кто тебя заменит.

– Заклятье скоро развеется, - утешительно проговорила Тарилор, - И ты потом сможешь поехать домой.

– Домой?
– задрожавшим голосом переспросил Илья, и его брови в страдальческом изломе сошлись над переносицей, - Да ты спятила. Да вы все спятили!

– Не горячись, Элиа, - ласково пробасил Нок, - Ты еще молод для таких приключений. В другой раз все будет по-другому. Я тебя провожу обратно в Ильраан.

– Нет, - Илья мотнул головой; его щеки сначала вспыхнули, потом побледнели, голос снова задрожал, - Я слабак, конечно, что уж там говорить. Но я никогда и ни за что не отдам этот камень никому из вас. Даже не просите, - он вдруг вскочил и выкрикнул со слезами в голосе, - Потому что я сам ношу свои камни! И отвалите от меня все, понятно?

И пнув ногой стоявший на пути котелок с похлебкой, он убежал в сосновый лесок.

– Вот еще новости!
– Кадо вскочил, чтобы бежать за ним, но Вернигор поймал его за полу плаща и остановил.

– Все так и должно быть, - спокойно сказал он, покачав головой.

– Так и должно?
– не веря своим ушам, переспросил Кадо, - Вы и, правда, спятили! Он же маленький еще, он пропадет с этим камнем на шее!

Тарилор горько вздохнула. По ее лицу было видно, что она согласна с Вернигором.

– Дался ему этот камень, - поддержал Кадо Юн, - Чего он жадничает?

– Ты не понял, маленький чародей, - на губах Тарилор появилась печальная улыбка, -

Ему камень совсем не нужен. Он просто не хочет отдавать его никому из нас, потому что он нас всех любит.

– Он пожертвовал собой!
– торжественно изрек Нок и растроганно шмыгнул носом.

– Да-а?
– Юн ошарашено похлопал глазами в сторону соснового леса, где скрылся Илья, - Вот это да! Я, может, тоже когда-нибудь собой пожертвую!

– Ага, на той неделе в среду, после обеда, - насмешливо закивал Кадо, с лица которого все еще не сошла тревога.

– Перед тем, как собой жертвовать, не мешает хорошенько поесть, - согласился чародей и потянулся за очередным куском жаркого.

– Все бы тебе жевать, - с досадой заметил Кадо.

– А где же Орн?
– вдруг с удивлением спросила Тарилор.

– Кажется, за хворостом пошел, - пожал плечами Вернигор, - Зачем, спрашивается, ведь мы скоро уходим?

Орн в это время расхаживал по опушке соснового леса и яростно пинал ногами валявшиеся на земле сухие ветки, отлично годившиеся для хвороста.