Чтение онлайн

Нмцы жили, пили и ликовали въ дом, но не только по всей Москв, но и въ самомъ околодк обыватели не знали, какъ звать по имени этого нмчуру, и попрежнему домъ около Николы Линючаго прозывался «Заскинскій».

Но Богъ не безъ милости. Прошло немного времени, и страшный герцогъ самъ попалъ въ ссылку. По всей Руси было ликованіе. Воцарилась новая императрица, дщерь Петрова, а не Иванова, и многое пошло на перемну.

Расплодившихся на Руси нмцевъ стали ворошить, перетряхивать, а потомъ начали сквозь новое ршето просевать. Которые оказывались безобидными, тхъ не трогали, имъ было указано поджатаго хвоста не распускать и сидть на немъ благодушно и смирно. Истинныхъ сыновъ государства опальныхъ, ссыльныхъ, на разные лады униженныхъ и обиженныхъ, стали изъ ссылокъ «водворять», снова взыскивать милостью, а затмъ, елико возможно, возвращать имъ ихъ несправедливо утраченное имущество, вотчины и дома.

Въ первое время правительство новой царицы было на столько завалено просьбами о прощеніи и возвращеніи, что трудно было распутаться сразу. Просьбы приходили тысячами изъ всхъ концовъ имперіи, равно изъ предловъ и Азіи, и Благо моря, и Каспія, и съ границъ королевства Польскаго.

До иного пострадавшаго отъ нмцевъ только чрезъ два года дошла милость дщери Петровой.

Въ числ прочихъ послали челобитныя и дворяне Иванъ и Сергй Михайловичи Заскины.

Посл смерти Михаила Михайловича, старшій сынъ его Иванъ оставался попрежнему въ Пелым. Судьба младшаго, Сергя, была много легче. Благодаря невдомому покровителю, онъ былъ чрезъ годъ посл ссылки освобожденъ, и ему дозволили поселиться въ маленькой деревнюшк, случайно или умышленно оставленной за родомъ. при описи всхъ помстій Заскиныхъ.

Деревнюшка эта въ двадцать душъ, принадлежавшая ему по праву прощеннаго, была близь Муромскихъ лсовъ. Сергй Михайловичъ и этому гнзду радъ былъ. Поселившись здсь снова бариномъ-дворяниномъ, а не ссыльнымъ, онъ надялся, благодаря глуши, на всю жизнь укрыться отъ глазъ владычествующаго на Руси нмца.

При двадцати крпостныхъ душахъ не только прокормиться, но и разжиться было можно. Вскор Серги Михайловичъ выстроилъ себ маленькій усадебный домъ и развелъ даже садъ. Зато вскор одинокая жизнь въ глуши безъ близкихъ сосдей стала томить его.

Только одна отрада и явилась. Въ деревнюшк нашлась его же крпостная двка, лтъ семнадцати, Аринка, чрезвычайно, не по холопскому состоянію, красивая, а при этомъ еще тихая, добрая и съ разумомъ. Помщикъ взялъ ее въ домъ ради услугъ. Чрезъ полтора года Ариша собиралась уже сдлаться матерью, а вмст съ тмъ уже давно такъ обворожила Сергя Михайловича, что приходилось ему теперь призадуматься… Дворянинъ, почти сосланный, и, конечно, на всю жизнь въ эту деревнюшку среди дебрей Муромскихъ, не долго размышлялъ и колебался. Чего искать или ждать счастья, когда оно подъ рукой.

И Аринка стала Ариной Матвенной Заскиной, и сразу стала настоящей барыней. Свои же мужики дивились, откуда у нея что бралось, будто во дворянкахъ родилась.

Разумется, когда явился на свтъ законный наслдникъ, названный Сергемъ, то Сергй Михайловичъ сталъ обожать младенца-сына столько же, сколько обожалъ жену.

Но едва минуло «Серег» три года, какъ пронеслась по Руси радостная всть о воцареніи цесаревны Елисаветы. А затмъ прошелъ слухъ, что невинно пострадавшихъ россійскихъ дворянъ прощаютъ и снова отдаютъ имъ все отобранное и отписанное нмцами.

Разумется, Сергй Михайловичъ, списавшись съ ссыльнымъ братомъ, тоже послалъ челобитную въ Питеръ… Дошла очередь милости царской и до нихъ…

Однажды, нежданно-негаданно, обыватели околодка Николы Линючаго, а за ними и вся первопрестольная, увидли въ «Заскинскомъ дом» ихъ истинныхъ владльцевъ.

Все прежнее иждивеніе и вс вотчины, все неправильно отнятое у сподвижника перваго императора, было возвращено его двумъ сыновьямъ дщерью Петровой. Иванъ Михайловичъ, потерявшій здоровье въ Пелым, прожилъ недолго. За то Сергй Михайловичъ не только здравствовалъ, но посл недавняго своего положенія трущобнаго помщика сталъ почти придворнымъ сановникомъ. Онъ понравился цариц простотой своихъ разсужденій и своего обхожденія, своимъ смиренномудріемъ, нажитымъ въ дебряхъ Муромскихъ. Вмст съ тмъ онъ пришелся по душ и любимцу императрицы Алексю Григорьевичу Разумовскому. Этого было достаточно, чтобы сдлаться человкомъ властнымъ.

Проживая въ Москв въ своемъ дом, Сергй Михайловичъ не разъ побывалъ и въ Петербург.

Во время частыхъ посщеній Первопрестольной царицей, Заскинъ состоялъ при ея особ и всегда сопутствовалъ ей при ея богомоль пшкомъ въ Троицкую лавру. Однако, перебраться совсмъ въ Питеръ Сергй Михайловичъ не пожелалъ и уклонялся отъ придворной жизни.

Онъ любилъ свое родовое гнздо въ приход Николы Линючаго и не промнялъ бы его ни на какой дворецъ на берегу Невы.

Арина Матвевна еще пуще мужа полюбила и Москву златоглавую, и приходъ свой св. Николая Чудотворца, и родовой домъ на Вознесенк.

И мужъ, и жена неустанно озабочивались роднымъ гнздомъ. За десять лтъ времени домъ узнать было нельзя. Въ глубин двора выросли больныя каменныя палаты, а огромное мсто за домомъ и по бокамъ двора было опять очищено отъ сосднихъ обывательскихъ жилищъ. Не только лачужки были снесены, но и такіе же зелененькіе домики, въ какомъ когда-то проживалъ ддъ Заскинъ, исчезли по сосдству. Садъ и дворъ были уже чуть не первыми въ город по обширности.

Въ народ стали уже говорить «Заскинскія палаты», какъ бы повысивъ чиномъ родовое жилище именитыхъ москвичей.

Состояніе Сергя Михайловича увеличивалось не по днямъ, а по часамъ. Къ концу царствованія дщери Петровой онъ былъ однимъ изъ наиболе богатыхъ русскихъ дворянъ, а вмст съ тмъ и властный придворный сановникъ. А между тмъ сынъ Сергя Михайловича, уже гвардеецъ и весь въ мать нравомъ и лицемъ, стало быть, умница и замчательный красавецъ, общалъ пойдти далеко.

Въ послднюю кампанію противъ Фридриха молодой Заскинъ при Кунередорф едва не захватилъ въ плнъ самого короля. Онъ былъ раненъ, чуть не смертельно, и только поэтому прусскій монархъ не сдлался россійскимъ плнникомъ. Подвигъ Заскина, хотя и не увнчанный удачей, былъ награжденъ царицей. Выздороввшій герой, по прибытіи въ Петербургъ, былъ произведенъ прямо въ чинъ капитана, но главная награда была иная, другая… По желанію государыни, онъ сочетался бракомъ съ графиней Зарумовской, самой богатой невстой обихъ столицъ.

Хотя съ трудомъ, но москвичи, отецъ и мать, перехали къ женатому сыну въ Петербургъ, въ гости, общаясь прожить годъ. Но они прожили, однако, недолго. Дни императрицы были уже сочтены…

Посл кончины Елисаветы для многихъ русскихъ людей наступила невзгода, наступилъ вновь мракъ.

Не только придворный сановникъ, но и герой-гвардеецъ тотчасъ вернулись въ московское гнздо. Они сказывали, что ихъ псня спта, да не только для старика, а и для молодца, котораго поприще еще только начинается. Новый императоръ косо поглядлъ на сановника, друга Разумовскихъ, и особенно на героя войны противъ Фридриха. Государь Петръ едоровичъ такихъ людей, какъ оба Заскины, не могъ жаловать.

И смтливый отъ природы да наученный въ молодости вельможа мгновенно самъ собрался изъ Петербурга и сына увезъ, чуя, что въ Москв лучше уберегутъ они и себя, и свое имущество.

— На Москв много тише, — разсуждалъ Сергй Михайловичъ. — Въ Питер всякія треволненья и волны житейскія. Нын он поднимутъ, завтра опустятъ, нын вознесутъ чуть не къ небесамъ, а завтра поглотятъ. И пойдешь топоромъ на дно морское.

И дворянинъ, когда-то побывавшій уже въ ссылк, оказался правъ. Вскор многіе другіе елизаветинскіе любимцы тоже перебрались отъ бды въ Первопрестольную. Сергй Сергевичъ, поневол поселившись въ Москв съ отцемъ и съ молодой женой, сталъ отъ тоски праздной жизни тоже заниматься роднымъ гнздомъ, всяческой передлкой отцова дома и украшеньемъ его извн и внутри. Обыватели прихода Николы Линючаго дивовались только на карнизы, капители, барельефы и всякія другія лпныя зати на стнахъ дома. Настоящую диковину, впервые появившуюся въ Москв, видли только знакомые Заскиныхъ. Эта диковина была главная пріемная горница для гостей. Шпалеры на стнахъ и обивка мебели были въ ней одинаковаго колера, золотисто-желтаго, изъ одной и той же шелковой матеріи, выписанной изъ-за границы и именуемой дубле-гро-дефрансъ.