Чтение онлайн

В магазине воцаряется тишина. Даже шум компрессора в холодильнике, кажется, затихает после моей вспышки гнева. Я смотрю на Эй Джея, тяжело дыша и пытаясь пронзить его взглядом.

На его лице отражается понимание. Как ни странно, это заставляет его язвительную враждебность исчезнуть в мгновение ока, как будто ее и не было.

— Ты думаешь, что не нравишься мне из-за моей хроместезии. — Это утверждение, а не вопрос. Оно звучит с юмором. Мой гнев ослабевает, а затем и вовсе угасает, оставляя меня в еще более плачевном состоянии, чем прежде.

Очевидно, я ошибалась, думая, что причиной его неприязни был мой голос. Теперь мне кажется почти наивной моя вера в такое простое и невинное объяснение.

Но нет. Ненависть Эй Джея ко мне гораздо глубже, чем просто звук моего голоса. Я возвращаюсь к исходной точке. А он ухмыляется.

Ухмыляется.

— Ты та еще заноза в заднице, не так ли, Принцесса?

Я отказываюсь ему отвечать. Я не доставлю ему такого удовольствия. И не позволю ему меня провоцировать. Как и сказал Джейми, мне следует проявить гордость и отпустить ситуацию. К сожалению, мои ноги не подчиняются приказу мозга развернуться и уйти. Мы молча смотрим друг на друга.

Эй Джей подходит ко мне ближе, не сводя с меня глаз. Его голос звучит так тихо, что это кажется почти интимным.

— Хочешь знать, что я вижу, когда смотрю на тебя?

От него пахнет чем-то, что я хотела бы съесть. Чем-то теплым и сладким, как свежеиспеченное печенье. У меня текут слюнки, но я слишком ошеломлена происходящим, чтобы анализировать свою физическую реакцию на него. Мое сердце бешено колотится.

Эй Джей наклоняется ближе. Он вдыхает, как будто тоже меня обнюхивает, и прижимается губами к моему уху так близко, что я чувствую его теплое дыхание на своей шее. От этого я вздрагиваю.

— Спроси меня, что я вижу, Хлоя.

Он впервые произносит мое имя. По моему телу пробегает электрический ток, воспламеняя каждый нерв. Мои соски твердеют. Дыхание сбивается. Даже если бы я захотела, то не смогла бы заговорить.

Эй Джей медленно поворачивает голову, касаясь кончиком носа моей челюсти. Когда наши глаза оказываются на одном уровне, а носы — вплотную друг к другу, он шепчет: — Спроси меня.

Магазин исчезает. Мы парим в пустоте, одни в бескрайнем черном море. Я вижу только его глаза, золотые, прекрасные и манящие.

— Ч-что ты видишь?

Почти бесшумно, едва переводя дыхание, Эй Джей шепчет: — Призраков.

Все волоски у меня на затылке встают дыбом. По рукам бегут мурашки.

Он разворачивается и уходит, оставив меня стоять и глупо пялиться ему вслед.

— Мы готовы к десерту, Нина.

Голос матери возвращает меня в настоящее. Я сижу за элегантным обеденным столом, а Эрик довольно вздыхает рядом со мной, держа меня за руку под скатертью. Отец сидит справа от меня. Джейми сидит напротив и с удивлением смотрит на меня поверх фарфоровой кофейной чашки.

За последние четыре часа я только и делала, что размышляла об Эй Джее Эдвардсе и его загадочных последних словах. Я не смогла выдвинуть ни одной гипотезы, которая объяснила бы их или его еще более странное поведение по отношению ко мне. Мне не терпится остаться с Джейми наедине и расспросить его обо всем, что он знает об Эй Джее. Особенно о женщине в России, которой он сегодня отправил цветы.

К сожалению, из-за того, что кухарке моих родителей, Нине, около четырехсот лет, благослови ее Господь, этот ужин продвигается со скоростью улитки. Возможно, мы все еще будем сидеть здесь на рубеже следующего столетия.

— Это было потрясающе, миссис Кармайкл. Мне нравится как вы готовите.

Моя мама принимает комплимент Эрика с любезной улыбкой, как будто она действительно приложила руку к приготовлению ужина.

— Спасибо, Эрик. Так приятно видеть, что мужчине нравится еда.

Это недвусмысленный намек на моего отца, который обычно принюхивается к причудливым тайско-перуанско-японским блюдам Нины и отправляется к холодильнику в поисках чего-нибудь похожего на настоящую еду. Эрик же ест все, что движется. Если бы мы попали в авиакатастрофу и оказались на необитаемом острове, он был бы последним выжившим, с радостью поглощающим всех жуков, червей и летающих насекомых, без малейшей брезгливости. Я убеждена, что у него нет вкусовых рецепторов.

С другой стороны, в большинстве блюд, которые готовит Нина, нет мяса, и для меня это плюс.

Мама переключает внимание на моего брата.

— Джеймс, у тебя появились новые особенные подруги, о которых нам стоит знать?

Брат безмятежно улыбается.

— Нет. Хотя, если ты хочешь узнать о моих новых особенных друзьях, с которыми я недавно познакомился, это совсем другая история.

Моя мама бледнеет. А отец так быстро меняет тему, что у меня кружится голова.

— Хлоя, мы поговорили о новом деле твоего брата, о моем новом деле и о новых приобретениях твоей мамы в мире искусства, но ты так и не произнесла ни слова о себе.

Я рада, что отец проявляет интерес к моей работе. Обычно все не так.

— Раз уж ты об этом упомянул, у меня есть важная новость.

— О? И какая же?

Я замечаю, как переглядываются мои родители. Они с нетерпением наклоняются вперед. Я тронута их вниманием.

— «Флёрэ» будут снимать для журнала «Пипл»! — Гордясь собой и ожидая их дальнейших вопросов, я делаю глоток шелковистого бордо, которое мама подала к ужину.

Мама моргает.

— Журнал «Пипл», — медленно повторяет она, как будто никогда о нем не слышала. — Это тот, который публикует все эти истории о Ким Калашьян?

Мой брат приходит мне на помощь, его голос звучит сухо, как кость.

— Кардашьян, мам. Знаешь, это одна из самых известных женщин в мире? И да, это тот журнал, о котором говорит Хлоя. Для нее это невероятная возможность. — Он поворачивается ко мне с улыбкой. — Ты не говорила мне об этом сегодня, малышка. Поздравляю. Ты молодец. Когда это произойдет?

— Я тоже ничего об этом не слышал, — обиженно говорит Эрик. — Значит ли это, что теперь ты будешь работать еще больше?

Я делаю еще один глоток вина. Отец отмахивается от этого нежеланного вмешательства.

— Нет, Хлоя, я имел в виду, что происходит в твоей личной жизни. Когда вы с этим прекрасным молодым человеком собираетесь пожениться?

Вино брызжет у меня изо рта, как гейзер, заливая мой подбородок, тарелку и белую льняную скатерть вокруг нее тонкой красной струйкой. Я начинаю кашлять и не могу остановиться. Джейми смеется. Мама в ужасе ахает. Она вскакивает на ноги и зовет Нину, чтобы та принесла влажную тряпку. Отец просто смотрит на меня, подняв густые брови, и ждет ответа.