Чтение онлайн

Короче говоря, это трагедия о несчастных влюбленных. По сути, это итальянская оперная версия трагедии Уильяма Шекспира «Ромео и Джульетта».

Стараясь не воспринимать это как знак, я расправляю плечи, напоминая себе, зачем я сюда пришла. А именно — чтобы узнать правильный адрес для доставки цветов от Эй Джея.

Потому что я не могла просто попросить Кэт передать сообщение Нико, верно?

Следуя за музыкой, я поднимаюсь по широкой лестнице. Второй этаж разделен на два основных крыла. Я поворачиваю на восток. Песня продолжается. Теперь я слышу другой звук — повторяющийся низкий тук, тук, тук. Я понятия не имею, что это может быть, но он не прекращается.

Наконец, в конце коридора, я останавливаюсь у двери под номером двадцать семь, из-за которой доносится музыка. Расписное стекло высоко в стене пропускает дневной свет, который яркими лучами шафранового, изумрудного и золотого цветов освещает потертый ковер под моими ногами. С бешено колотящимся сердцем я стучу в дверь.

Ничего. Ответа нет. Музыка продолжает играть.

Странный стук продолжается с нерегулярными интервалами. Я смотрю на дверную ручку. Осмелюсь ли я?

Я стучу снова, громче, дольше, почти отчаянно. Не дождавшись ответа, я осторожно поворачиваю ручку, приоткрываю дверь и заглядываю внутрь.

Комната просторная, со сводчатыми потолками и мансардными окнами, из которых открывается вид на окружающие холмы. Из мебели здесь только матрас на полу в углу, потрескавшийся кожаный диван и комод. Повсюду на полу и на подоконниках стоят полурасплавленные свечи в подсвечниках. Одна стена от пола до потолка заставлена книжными полками, на которых тесно стоят компакт-диски. С потолочных балок на металлической цепи свисает тяжелая боксерская груша.

Потный, без рубашки и босиком, Эй Джей двигается вокруг груши, жестоко избивая ее голыми кулаками. Я заворожена и приросла к полу. Мне жарко и холодно, я в восторге и напугана. Мне кажется, что этот мужчина самое прекрасное и в то же время самое пугающее существо, которое я когда-либо видела.

Кэт была права насчет его татуировок. Их легион, они покрывают его руки, грудь, живот и спину разноцветными замысловатыми узорами. Я вижу дракона. Женское лицо. Ангела, стоящего на коленях, с черными сломанными крыльями. Я вижу кресты, черепа, розы и что-то похожее на строки из Священного Писания, и все это прорисовано в мельчайших деталях.

Ничто из этого не сравнится с тем, что скрывается под его кожей.

Его тело — это шедевр. При каждом движении напрягаются толстые, выпуклые канаты закаленных мышц. Плечи, руки и спина блестят от пота, что только подчеркивает невероятное телосложение Эй Джея. Его волосы зачесаны назад, но несколько прядей темно-золотистого цвета выбились и прилипли ко лбу и шее. На нем нет ничего, кроме черных нейлоновых шорт и выражения глубокой сосредоточенности на лице. Он снова и снова бьет по груше, кряхтя и размахивая кулаками, пританцовывая и поворачиваясь, пока наконец не замечает меня, застывшую в дверях.

Эй Джей вздрагивает и отшатывается, как будто его ударило током. Грудь тяжело вздымается, глаза широко раскрыты, он смотрит на меня. Его руки дрожат. С костяшек пальцев на пол капает кровь.

— Я… я так сожалею. Я не хотела вмешиваться.

Я не знаю, услышал ли он меня из-за музыки. На его лице читается смесь шока, замешательства и, если я не ошибаюсь, удовольствия.

Это придает мне немного смелости. Я делаю несколько шагов вглубь комнаты. Как только это происходит, все эмоции на его лице исчезают. Оно становится каменным.

— Что ты здесь делаешь?

Я замираю.

— Я… я…

Эй Джей делает шаг вперед, все еще тяжело дыша. В его глазах вспыхивает огонь. На шее пульсирует вена.

— Какого черта ты здесь делаешь, Хлоя?

Я сглатываю. Очевидно, это была ужасная идея.

— Твой заказ… цветы…

Он подходит к стене с компакт-дисками. Между двумя полками спрятана современная стереосистема. Он нажимает на кнопку, и музыка останавливается. Внезапная тишина режет слух.

Не глядя на меня, Эй Джей говорит: — Тебе пора идти.

— Нет.

Он удивлен не меньше моего. Поэтому поворачивает голову и смотрит на меня краем глаза. И ждет, не двигаясь. Я облизываю губы.

— Я пришла из-за заказанных тобой цветов. Адрес был указан неверно. Я пыталась дозвониться до твоего менеджера, но он не перезванивал, поэтому я попросила Кэт узнать твой адрес у Нико, чтобы я могла… потому что у тебя нет телефона.

Эй Джей смотрит на меня.

Кровь приливает к моим щекам.

— Я-я прошу прощения, что так тебя отвлекаю. Если бы я знала… Я думала… Я не знаю, о чем я думала. — Я нервно оглядываю комнату. — Но я хотела убедиться, что цветы доставлены…

— Адрес правильный. — Его голос звучит тихо и отрывисто. Он по-прежнему не поворачивается ко мне. Я вижу его в основном со спины. Интересно, делает ли Эй Джей это нарочно, чтобы я не смогла рассмотреть, что у него на груди и спине.

— Нет, не может быть. Это же кладбище.

Он кивает.

Меня пробирает дрожь. В животе разливается холод.

— О. Ну… им все равно понадобится номер участка, чтобы доставить букет на правильное надгробие.

Эй Джей отворачивается. Его руки сжимаются в кулаки.

— Администрация кладбища знает, какое надгробие. Они поймут, что это от меня. Я каждый год отправляю одно и то же с тех пор, как… в общем, с тех пор. Просто отправь букет. И уходи.

Я слышу боль в его хриплом голосе. Боль и одиночество, такое сильное и глубокое, что у меня щемит сердце. Кем бы ни была эта покойная Александра, она явно много значила для него.

Я произношу его имя. Он упирается руками в книжный шкаф, закрывает глаза, опускает голову и шепчет: — Тебе не следует здесь находиться.

Я с трудом сдерживаю желание подойти к нему, обнять его и прошептать на ухо слова утешения. Я чуть не плачу при виде этой спартанской комнаты, при мысли о том, что он живет здесь, в полуразрушенном старом доме высоко в горах, совсем один. Кэт сказала мне, что он живет здесь с тех пор, как Нико его знает. Раз в день он ходит к таксофону в винном магазине на бульваре Сансет, чтобы связаться с менеджером группы, который получает всю его почту и телефонные сообщения. Все, кому нужно связаться с Эй Джеем, знают, что нужно обратиться к менеджеру, а тем, кто его не знает, будет чертовски сложно его найти, если вообще удастся.

Он как будто изгнал себя из этого мира. Как будто отстранился от человечества, от возможности случайной встречи.

Как будто он отбывает наказание.

«Если у Эй Джея и есть секреты, то они принадлежат ему. И лучше оставить их в покое».

Интересно, знает ли Кэт больше, чем говорит.

Эй Джей нарушает напряженную тишину, говоря решительно и с неожиданной горечью: — Просто уходи. Позвони своему парню, чтобы он приехал и забрал тебя, и уходи.

— Мы расстались.

Он поднимает голову и поворачивается ко мне, напряженный и устрашающий, с горящими глазами.