Чтение онлайн

— Из-за того, что я сказал ему по телефону той ночью? — Его обжигающий взгляд скользит по мне. Эй Джей резко спрашивает: — Что случилось? Он причинил тебе боль?

Ну вот, опять.

— Нет, он не причинил мне вреда.

Явно не веря мне, Эй Джей подходит ближе. Его энергия опасна, но я знаю, что она направлена не на меня. Он скользит взглядом по моему лицу, по моему телу. Похоже ищет какие-нибудь признаки травмы. Уже одно это придает мне смелости сказать то, что я говорю дальше.

— И это не из-за той ночи, когда мы были вместе.

Он ждет, наблюдая за мной в напряженной тишине. На его челюсти снова и снова дергается мышца.

— Это потому, что я назвала его твоим именем, — шепчу я.

Мое лицо пылает. И его тоже. Мы стоим и молча смотрим друг на друга, пока я не слышу позади себя тихое скуление.

Дрожащая трехногая собака забилась в угол коридора, поджав свой тонкий хвост. Она в ужасе смотрит на меня. Ее большие карие глаза, занимающие половину морды, устремляются на Эй Джея. Собака поднимает нос и тявкает.

Она хочет войти.

Эй Джей опускается на колени и протягивает окровавленные руки. Собака, настороженно поглядывая на меня, медленно пробирается в комнату, минует меня и пускается в неуклюжий бег. Она прыгает в объятия Эй Джея. Эй Джей стоит, обнимая ее хрупкое тело, гладит ее по ушам и что-то тихо шепчет ей. А собака в ответ прижимается к нему, облизывает его подбородок и виляет своим тощим хвостиком.

И я растекаюсь лужицей, как кусок масла, оставленный на солнце.

— Как ее зовут?

Не переставая гладить собаку по голове, Эй Джей говорит: — Белла.

— Она твоя?

— Настолько, насколько это вообще возможно.

Я не знаю, что и думать. Но собака как-то смягчила Эй Джея, и я хочу, чтобы он продолжал говорить. Я подхожу чуть ближе и замечаю татуировку на левой стороне его шеи. Это два черных креста, а между ними — третий, побольше.

— Ты ее взял из приюта?

Он стискивает зубы. Кажется, я задала не тот вопрос. Когда Эй Джей отвечает, я понимаю, что он хмурится не из-за того, что я его раздражаю, а из-за плохих воспоминаний.

— Я нашел ее на задней парковке бара «Пылающие седла» в прошлом году. Какой-то пьяный придурок сбил ее и оставил умирать. Я отвез ее к ветеринару, но они не смогли спасти ей ногу.

Значит, «Пылающие седла» — его любимое место. Очевидно, что и там он не обзавелся друзьями.

Эй Джей нежно шепчет собаке: — Кажется, тебя это не слишком беспокоит, да, малышка?

Собака радостно извивается в руках Эй Джея, отвечая на его нежное воркование яростными поцелуями в лицо, и мне кажется, что я сейчас упаду в обморок от шока.

Эй Джей любит эту собаку.

Эй Джей любит кого-то.

Значит, это возможно. Мое сердце, которое явно лишено интеллекта и чувства самосохранения, трепещет от восторга.

— Можно я… можно я ее поглажу?

Эй Джей бросает на меня взгляд. Наступает ужасный момент, когда я думаю, что он вот-вот скажет мне прыгнуть с моста, но затем он смягчается и коротко кивает. Судя по выражению морды Беллы, она не до конца уверена, что я не собираюсь ее убить. Но после ободряющего слова Эй Джея она позволяет мне подойти.

Я глажу ее за ушком. Она гладкая и мягкая, как бархат. Белла тычется мокрым носом мне в руку, принюхиваясь. Когда она виляет хвостом, я понимаю, что прошла проверку.

— Хорошая девочка. Ты такая милая, правда?

Костяшки пальцев Эй Джея распухли и потрескались, на них запеклась кровь. Он не замечает этого или ему все равно. Он слишком увлечен тем, как мои пальцы гладят голову собаки. От его тела исходит жар. Пот стекает по его груди. Мне хочется слизать его.

Чтобы отвлечься от яркого образа моего языка, облизывающего татуированную, потную кожу Эй Джея, я как бы невзначай говорю: — У тебя неплохая коллекция дисков.

Он не отвечает. В неловкой тишине, наступившей после моей еще более неловкой попытки завязать разговор, я мысленно составляю список увлечений Эй Джея: бокс; опера; спасение собак; посещение в одиночестве гей-баров; заставлять меня чувствовать себя неловко. Кроме того, что я прочитала в интернете — ну и, конечно, его пристрастия к проституткам, — это все, что я о нем знаю. Может быть, если я откроюсь и поделюсь чем-то, он тоже откроется. Я делаю глубокий вдох.

— Я тоже люблю оперу.

Он хмыкает.

— Я бы скорее принял тебя за фанатку Бритни Спирс.

— Поп-музыка и топ-40 — не самые мои любимые музыкальные жанры. В основном я слушаю рок 80-х.

Эй Джей поднимает брови. Медленно моргая, он смотрит на меня. Думаю, если бы у меня были такие же длинные и густые ресницы, я бы целыми днями смотрела на себя в зеркало и тренировалась ими хлопать, чтобы обезоруживать ничего не подозревающих незнакомцев. Теперь я еще больше смущаюсь и начинаю тараторить.

— Семидесятые тоже были хороши. Я имею в виду, что нужно любить классику: «ЭйСи/ДиСи», «Квин», «Зеппелин», «Аэросмит», «Роллинг Стоунз», «Блэк Саббат»…

— Тебе нравится «Блэк Саббат»?

Я на мгновение забываю о своем страхе и неловкости и просто отвечаю так, как ответила бы любому другому человеку.

— Чувак, они просто лучшая метал-группа всех времен!

Эй Джей молча разглядывает меня, и мне кажется, что прошло уже четыре тысячи лет. Мое лицо краснеет все сильнее. Вот тебе и забыла о дискомфорте. Я заканчиваю неубедительно: — Но мне действительно нравится рок восьмидесятых. «Лов энд Рокетс», ты их знаешь? Это моя любимая группа.

Белла улыбается нам, высунув язык от восторга. Она решила, что ей нравится эта новая игра, в которой ее ласкают и хозяин, и невероятно глупая девушка с пунцовым лицом.

Эй Джей, отпустив меня из плена своего взгляда, смотрит на Беллу сверху вниз и задумчиво поглаживает ее живот. Через мгновение он говорит: — Все дело в качестве голосов.

Я жду, а потом неуверенно бормочу: — Эм…

— В опере. Голоса восхитительны. В роке, поп-музыке, рэпе и практически во всех других музыкальных жанрах качество голоса певца не так важно, как его звучание. То есть его вокальный стиль, а не чистота или диапазон голоса. Это можно обыграть миллионом способов, особенно сегодня, когда есть автотюн. Но когда оперная певица открывает рот, вы слушаете артистку, которая оттачивала свой природный талант по несколько часов в день, каждый день, на протяжении многих лет. Например, Инва Мула исполняет «Il Dolce Suono». Она лирическое сопрано. Ее голос чист, как лазер, и сфокусирован, как лазер. А цвета…