Чтение онлайн

Эрик прерывисто вздыхает.

— Я, э-э… ты права. Я немного запаниковал.

Когда я бросаю на него испепеляющий взгляд, он смягчается.

— Ладно, я действительно сорвался. Я никогда раньше такого не чувствовал, поэтому потерял рассудок. Мне просто хотелось что-нибудь разбить.

Я не напоминаю ему, что он действительно что-то разбил: мою любимую вазу. Он также сильно подорвал мое самоуважение, не говоря уже о стене в гостиной. Я знаю, что ситуация была дерьмовой, но, оглядываясь назад, я думаю, что он мог бы повести себя немного взрослее. Или хотя бы чуть спокойней бешенного быка.

Его голос становится еще мягче.

— Особенно после того, что я сказал тебе за две минуты до этого.

«Я люблю тебя».

Удивительно, как три таких коротких слова, произнесенные вместе, могут либо вознести вас на небеса, либо пристрелить из крупнокалиберной винтовки.

— Я знаю, — шепчу я. — Если бы я могла все исправить, я бы это сделала.

Наблюдая за его реакцией на мои слова, за тем, как смягчается его лицо, за уязвимостью в его глазах, я испытываю массу безумных смешанных чувств. Я все еще испытываю к нему чувства, большинство из которых, если бы вы составили список, попали бы в колонку «за». Эрик (обычно) внимательный, добрый и вежливый. Он (обычно) милый, ответственный и веселый. Всегда очарователен. До сих пор всегда был настроен оптимистично. Он из тех парней, которых любят родители, потому что он спокойный, образованный и успешный. Эрик любит детей. У него прекрасные отношения с родителями, и у него есть несколько хороших, надежных друзей.

Короче говоря, он хороший кандидат в мужья.

В колонке «против», выделенной красным, будет его ревность. Если бы я была больше похожа на Грейс, я бы его поняла, но я не такая. До инцидента с Эй Джеем я никогда не давала ему повода не доверять мне, но он часто вел себя так, будто у меня на быстром наборе номер мужского эскорта.

Сразу под красной чертой, обозначающей ревность, после слова «алкоголь» стоит большой вопросительный знак. Потому что я почти уверена, что прямо сейчас, в восемь часов утра, от него несет перегаром, и я не знаю, что делать с этим тревожным фактом.

— Хлоя!

Бариста зовет меня по имени, мой заказ готов. Я так рада, что хочется расхохотаться. Не думаю, что смогу еще хоть секунду выносить это напряжение.

В моей голове вспыхивает неприятная мысль, что если бы я стояла лицом к лицу с Эй Джеем в такой напряженной ситуации, то не хотела бы, чтобы она заканчивалась.

— Меня зовут, — произношу я.

Эрик кивает, бросая на бариста такой взгляд, будто хочет вырвать у бедняги селезенку. Его голос становится тише.

— Послушай… можно я тебе позвоню? Может, мы могли бы просто поговорить еще немного?

Когда он поднимает на меня глаза, они кажутся темными.

Несмотря на то, что на мне свитер, я потираю руки, чтобы согреться от внезапного холода.

— Конечно, — говорю я, кивая.

— Хорошо.

Он заправляет прядь моих волос за ухо, как делал раньше. Это один из тех интимных жестов, которые влюбленные совершают на публике. Когда его большой палец касается моей щеки, я замечаю мужчину, который стоит на другой стороне улицы у автобусной остановки и смотрит в окна кофейни.

Солнцезащитные очки скрывают его глаза. Его руки засунуты в карманы. Он высокий и широкоплечий, неподвижный, как статуя, пока одна рука не тянется вверх, чтобы натянуть толстовку с капюшоном еще ниже на лоб.

К тому времени, как Эрик поворачивается, чтобы проследить за моим взглядом, Эй Джей уже ушел.

Хлоя

Вспотев и тяжело дыша, я просыпаюсь в час ночи от яркого эротического сна, в котором меня насилует мужчина в толстовке с капюшоном, ворвавшийся в мою спальню посреди ночи.

Если бы моя мать узнала, что я фантазирую о том, о чем она меня предупреждала, она бы лишила меня наследства.

В мальчишеских шортах и поношенной футболке без рукавов, в которых я легла спать, я босиком иду на кухню, не включая свет, и стою перед открытой дверцей холодильника, потягивая апельсиновый сок из большого пластикового кувшина. Я знаю, что уже не смогу уснуть. Этот чертов сон был самым сексуальным, что случалось со мной с тех пор, как… ну, когда-либо.

Я тихо стону, пытаясь забыть, как незнакомец прижал мои руки к подушке над моей головой. Как привязал мои запястья к изголовью кровати моими же колготками. Как его губы касались моей кожи. Как грубый голос шептал мне на ухо всякие непристойности, пока его большие руки ласкали меня, гладили мою грудь, щипали за соски, скользили по влаге между моих ног…

Черт! Мне правда нужно потрахаться.

Разозлившись, я убираю сок обратно в холодильник и захлопываю дверцу. Зевая, я провожу руками по лицу. Смотрю на часы: у меня есть три часа до звонка будильника.

Я могла бы одеться и пойти на цветочный рынок прямо сейчас. Он открывается в одиннадцать вечера, так что попасть туда не составит труда. К тому же все самое лучшее раскупают заранее. Вместо этого я бесцельно брожу по темной квартире, погрузившись в свои мысли.

Пока не замираю перед окном в гостиной. У меня мурашки бегут по коже.

— Это уже становится привычным, — недоверчиво бормочу я, глядя на мужчину, который расхаживает взад-вперед под уличным фонарем на другой стороне улицы. Я всегда считала, что преследование будет невероятно жутким, но, с другой стороны, я никогда не думала, что буду точно знать, кто мой преследователь. Это немного снижает градус жути, и я скорее заинтригована, чем напугана этим новым поворотом в моей жизни.

Даже на расстоянии видно, что Эй Джей взволнован.

Он шагает длинными ровными шагами. Разжимает и сжимает руки в кулаки. И, кажется, что-то бормочет себе под нос. Каждые несколько шагов он резко разворачивается и идет в противоположном направлении, начиная все сначала.

Не задумываясь о том, что делаю, я включаю лампу у окна, и комната наполняется светом.

Эй Джей перестает расхаживать взад-вперед и поднимает взгляд на мое окно. Я смотрю на него сверху вниз с дрожащими руками, с бешено колотящимся сердцем, гадая, не совершила ли я только что ужасную ошибку, и в то же время мне все равно, если это так.

После целой жизни, прожитой на одном дыхании, я вижу, как он медленно сходит с тротуара и переходит улицу.

Когда он скрывается из виду за углом моего дома, я бегу к входной двери и прижимаюсь к ней ухом, напряженно вслушиваясь в каждый звук. Лифт починили несколько недель назад, так что теперь я не слышу шагов на лестнице, но слышу веселый сигнал, когда лифт останавливается на моем этаже и двери открываются.

Проходит несколько мучительных мгновений, прежде чем к моей двери начинают приближаться тяжелые шаги. Они затихают прямо за дверью. Мое сердце словно батут, на котором прыгает дюжина толстушек. Через мгновение Эй Джей произносит мое имя. Его голос едва слышен. Он знает, что я стою здесь.

Я делаю глубокий вдох и открываю дверь.

Он заполняет собой весь дверной проем. На нем выцветшие джинсы, ботинки и фирменная черная толстовка с капюшоном, скрывающая его лицо. Его дрожащие руки висят вдоль тела, а взгляд прожигает меня насквозь.