Чтение онлайн

Хриплым голосом он говорит: — Скажи мне, чтобы я ушел. Скажи мне, чтобы я убирался, и закрой дверь у меня перед носом.

Прежде чем я успеваю передумать, я протягиваю руку, хватаю его за толстовку и осторожно затаскиваю в квартиру. Эй Джейн смотрит на меня сверху вниз горящими глазами, его лицо сурово.

— Последний шанс. Скажи мне, чтобы я уходил.

— Я не хочу этого.

Не сводя с меня глаз, он одним движением руки захлопывает за собой дверь. Мы какое-то время стоим в напряженной тишине, пока он не произносит: — Спальня.

Это одно хриплое слово пронзает меня насквозь. Я сглатываю, облизываю губы, колеблюсь, но Эй Джей качает головой.

— Слишком поздно, Принцесса. — Он наклоняется и подхватывает меня на руки. Я и подумать не могла, что человека моего роста — 178 см — можно так легко поднять. Только такой крупный и сильный мужчина, как Эй Джей, может это сделать так же легко, словно поднимает лист бумаги с пола. Я не только удивлена и взволнована, но и глубоко впечатлена.

Также впечатляют и его плечи, за которые я сейчас цепляюсь изо всех сил, потому что он идет через гостиную. Ему не нужно снова спрашивать, где спальня; это и так очевидно. Я остро ощущаю каждое движение его тела, звук его дыхания, свои собственные натянутые нервы. Эй Джей останавливается прямо перед открытой дверью в мою спальню и аккуратно ставит меня на ноги.

— Пригласи меня в свою спальню, Хлоя.

Я изо всех сил стараюсь не упасть в обморок.

— Я… эм…

Он берет меня за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Пригласи меня войти.

Боже, Эй Джей горяч. Дымящийся, обжигающий и в то же время невероятно пугающий. Я не могу понять, какое у него выражение лица. Оно колеблется где-то между «готов убить» и «ребенок в рождественское утро». Когда я снова облизываю губы, он почти хищно следит за движением моего рта и языка, его глаза сверкают в темноте.

Я шепчу: — Входи.

Он на мгновение прикрывает веки, а затем снова начинает сверлить меня взглядом. Удовлетворившись ответом, Эй Джей кивает, проходит мимо меня и направляется прямо к моей кровати, где останавливается, глядя на смятые простыни. Одним быстрым движением он стягивает толстовку через голову и бросает ее на пол. Под ней нет футболки.

Теперь я не свожу глаз с его накачанного, покрытого татуировками обнаженного торса. Кто-то явно включил обогреватель, потому что меня обдает жаром, как будто я только что вышла из комнаты с кондиционером в тропический лес.

Он смотрит на меня и говорит: — Ложись в постель.

Обычно я не подчиняюсь приказам мужчин. Или кого-либо еще, если уж на то пошло. Но голос Эй Джея околдовывает меня, и я чувствую, что не в силах сопротивляться. Как ни странно, я доверяю ему. Так что мой мозг не противиться. Что касается моих яичников, то они веселятся, как в 1999 году. Те части меня, о существовании которых я даже не подозревала, сжимаются, болят и нервно подергиваются в предвкушении.

Никогда прежде ни один мужчина не оказывал на меня такого воздействия. Если бы Эй Джей сейчас сказал мне выпрыгнуть из окна, я бы всерьез об этом задумалась.

Я забираюсь в постель, сажусь у изголовья, подтянув колени к груди, и натягиваю одеяло до подбородка. Широко раскрытыми глазами, затаив дыхание, я смотрю на него. Мои мысли несутся со скоростью миллион километров в час. По моим венам струятся звездный свет и молнии.

Стянув ботинки, Эй Джей смотрит мне прямо в глаза. Не снимая джинсов, он медленно откидывает одеяло, ложится в постель рядом со мной и, обхватив меня одной рукой за талию, укладывается на спину.

— Повернись на правый бок, — шепчет он.

Я так и делаю. Он кладет руку мне под голову, другой крепче обнимает меня, прижимается коленями к моим ногам, зарывается лицом в мои волосы и вдыхает. По его груди пробегает легкая дрожь.

Мы лежим в обнимку. Боже правый, Эй Джей лежит в обнимку со мной.

Я не могу дышать. У меня какое-то сердечное недомогание.

— Сделай вдох, — шепчет он мне на ухо. Мои легкие подчиняются ему. Через минуту или две я снова чувствую пальцы на ногах.

Я слишком возбуждена, чтобы что-то говорить. Мои мысли слишком сумбурны. Все, что я могу, — это лежать в постели, чувствуя его объятия.

И, боже, как же мне хорошо.

Я чувствую все: от прикосновения ткани его джинсов к моим голым ногам до того, как его теплое дыхание шевелит волосы у меня на затылке. Я чувствую, как бьется мое сердце. Я чувствую его дыхание, как его грудь поднимается и опускается у меня между лопатками, чувствую тепло и твердость его тела, прижатого к моему.

Я чувствую его эрекцию, которая упирается в молнию на его брюках и сильно давит на мою попку.

Но он не предпринимает никаких действий, кроме как лежать со мной и вдыхать мой запах. Через некоторое время я прихожу в себя и начинаю расслабляться.

Прикасаясь губами к моей коже, Эй Джей говорит: — Хорошо.

Я хочу задать вопросы. Хочу расспросить его о том, почему он здесь, чего он от меня хочет и что, черт возьми, произошло между нами у него дома, но я молчу. Я инстинктивно понимаю, что мы действуем по его плану. Это его игра, и, если я хочу, чтобы она продолжалась, то должна играть по его правилам.

Испанская инквизиция в эти правила не входит.

Рука, которой он обнимает меня, тяжелая, но эта тяжесть приятна. Хотя в спальне выключено освещение, из гостиной проникает немного света, и я вижу татуировки на его предплечье и костяшках пальцев. Я нерешительно касаюсь его руки. Когда Эй Джей не реагирует, я медленно провожу кончиком пальца по контуру маленькой татуировки.

Это цветок. На одном из лепестков буква А.

— Как зовут твою маму? — говорит Эй Джей.

Я замираю. Он спрашивает о моей маме?

— Элизабет.

Он не медлит ни наносекунды, чтобы задать следующий вопрос.

— Твоего отца?

— Томас.

— У тебя есть второе имя?

— Энн.

— А твоего брата зовут Джейми.

— Да. Джеймс.

Я знаю, что Эй Джей видел его в моем магазине, но я его никогда не представляла ему как моего брата. Или вообще не представляла, если уж на то пошло.

— Есть еще братья или сестры?

— Нет.

— Бабушки и дедушки живы?

— Двое. Мама моей мамы. Она британская графиня. Графиня Хлоя Харрис из Уэйкфилда, Западный Йоркшир. Меня назвали в ее честь.

Эй Джей через паузу говорит: — Это многое объясняет, Принцесса. А кто второй?

— Папа моего папы, Уолтер. — Я рассказываю ему историю про свинью на гавайской вечеринке, чтобы объяснить, почему я не ем мясо. Пауза становится еще длиннее.

— Я тоже вегетарианец.

У меня нет слов, чтобы выразить свое изумление. Пока я пытаюсь вернуть глаза на место, Эй Джей задумчиво добавляет: — Когда мне было семнадцать, я прочитал книгу «Диета для новой Америки» наследника компании по производству мороженого «Баскин-Роббинс». Я никогда не забуду истории о том, как на скотобойнях обращаются с животными. Как они умирают. Я больше никогда не ел мясо. Мне было невыносимо думать о том, что я причастен ко всем этим страданиям.