Чтение онлайн

Из дверного проема доносится голос: — Здесь.

Все оборачиваются. Офицеры снова переглядываются, но я не свожу глаз с отца, затаив дыхание.

Для тех, кто никогда не сталкивался с Эй Джеем, он может показаться устрашающим. Его внушительные размеры в сочетании с напористым характером пугают людей. Не помогает и то, как он смотрит на вас из-под нахмуренных бровей.

А еще эти татуировки.

Но мой отец лишь пристально смотрит на него. В его взгляде нет осуждения, только пристальное, суровое оценивание, сбор всех визуальных фактов. Они с Эй Джеем смотрят друг на друга, кажется, целую вечность.

Затем отец слегка расслабляется и делает такое движение головой — резко поднимает подбородок вверх, — какого я никогда раньше не видела. Это подозрительно похоже на гангстерское приветствие и молчаливое согласие одновременно. А может, я просто придумываю. Наверное, у меня травма головы вдобавок ко всему остальному.

Офицер Гарсия спрашивает: — Мистер?..

— Эдвардс, — в палату входит Эй Джей. Когда мужчина-полицейский невольно делает шаг назад, я стараюсь не улыбаться.

— Мистер Эдвардс. Мы хотели бы поговорить с вами о вчерашнем инциденте. Ваш адвокат попросил, чтобы его допустили к допросу.

Эй Джей смотрит на моего отца, потом на меня, потом на полицейских, и кивает.

— Почему бы нам не пойти в столовую и не дать мисс Кармайкл отдохнуть…

— В этом нет необходимости, — мой отец многозначительно перебивает офицера Лоуренса. Я не понимаю, что происходит, пока он не добавляет: — Я уверен, что мистеру Эдвардсу будет комфортно давать показания прямо здесь.

Тогда я понимаю. Полиция пытается разделить нас, чтобы проверить, совпадают ли наши показания. По крайней мере, мой отец думает, что происходит именно это. Если это правда, то полицейские никак этого не показывают. Они жестом предлагают Эй Джею сесть на один из неудобных пластиковых стульев у окна, но он предпочитает стоять, демонстрируя это тем, что остается на месте и скрещивает свои массивные руки на груди.

По его позе и сердитому взгляду видно, что он не в восторге от полиции. После десяти минут допроса, во время которого я все глубже и глубже погружаюсь в кровать, чувствуя боль и глубокую усталость во всем теле, офицер Лоуренс спрашивает Эй Джея: — Что произошло после того, как вы оставили мисс Кармайкл с соседом и попросили его позвонить в службу 911?

Мои веки, которые уже начали слипаться, резко распахиваются. Сердце начинает бешено колотиться. Это тот момент, когда Эй Джея арестовывают за нападение на полицейского при отягчающих обстоятельствах. Не сводя пристального взгляда с офицера Лоуренса, Эй Джей говорит: — Затем я скорректировал его ожидания относительно долгой и безболезненной жизни.

Офицер Лоуренс, явно не самый сообразительный, спрашивает: — Соседа?

— Нет. Того подонка, который избил мою девушку.

Офицер Гарсия сочувственно смотрит на меня через плечо. Мне становится немного легче от этого взгляда, но потом я вспоминаю, как Эй Джей назвал меня своей девушкой, и у меня случается небольшой сердечный приступ.

Тем временем мой отец наблюдает за Эй Джеем, как ястреб за добычей. Он выглядит довольно устрашающе.

— Итак, чтобы было ясно: вы говорите, что избили его. Вы нанесли офицеру Коксу телесные повреждения, из-за которых ему потребовалась экстренная операция.

Прежде чем Эй Джей успевает ответить на вопрос, вмешивается мой отец: — Никто ничего подобного не говорил. Кроме того, офицер Кокс не только не был при исполнении во время инцидента и был в штатском, но и нет никаких доказательств того, что мой клиент знал, что он полицейский.

Офицер Гарсия сверяется со своими записями.

— По словам мисс Кармайкл, когда она выбегала из квартиры, офицер Кокс был недееспособен из-за того, что она обильно распылила перцовый баллончик ему в лицо. — Офицер Гарсия смотрит на Эй Джея. — Это правда?

— Недееспособен? Нет. Он все еще мог связно говорить и сказал мне идти к черту. После этого он стал недееспособным.

Отец вздыхает.

— Хорошо. На этом все. Офицеры, большое вам спасибо. Если у вас есть еще вопросы, вот моя визитка.

Он достает из нагрудного кармана две визитные карточки, протягивает их и указывает ладонью на дверь, ясно давая понять, в каком направлении им следует идти.

Офицер Лоуренс разворачивается и уходит, как послушный ребенок. Офицер Гарсия, однако, задерживается. Ее проницательные карие глаза оценивают нас троих не то чтобы недоброжелательно, но и не по-дружески. У меня возникает ощущение, что она пытается решить, стоит ли говорить то, о чем она может пожалеть.

— Когда офицер Кокс очнется, он вполне может захотеть выдвинуть обвинения.

Мой отец спокойно произносит: — Этому тупому ублюдку предъявят столько обвинений, что у него не будет времени думать о чем-то еще.

Гарсия медленно кивает, ничуть не возмутившись нелестным описанием ее коллеги, которое дал мой отец. Она смотрит на Эй Джея и говорит: — Мистер Эдвардс, я бы хотела поговорить с вашим адвокатом.

Эй Джей бросает взгляд на моего отца, на лице которого не отражается ничего, ни малейшего удивления или беспокойства.

Бывший Дважды-Томми говорит с безупречным самообладанием и искренностью: — Конечно, офицер Гарсия. Всегда готов помочь нашему замечательному полицейскому управлению.

На челюсти Эй Джея дергается мышца. На какой-то ужасный миг мне кажется, что он вот-вот сорвется, но потом я вижу, как на его щеке проступает ямочка, как он сдерживает улыбку, и понимаю, что отец иронизирует, Эй Джей это знает, а офицер Гарсия — нет.

Два сапога пара, думаю я, слишком измученная и эмоционально подавленная, чтобы понять, какие чувства это во мне вызывает.

Бросив на меня последний пронзительный взгляд, Эй Джей выходит из палаты.

Как только он переступает порог, офицер Гарсия тихо говорит моему отцу: — Когда будете докладывать шефу о предъявленных обвинениях, обязательно спросите, не было ли в последнее время дисциплинарных взысканий в отношении офицера Кокса.

— Что вы имеете в виду?

Моему отцу очень, очень интересно то, что она говорит, но он притворяется невозмутимым.

— Я имею в виду, что шефу может быть крайне неловко, если станет известно, что он не принял своевременных мер в отношении офицера, который неоднократно нарушал Кодекс этики, а также провалил недавний тест на алкоголь. — Она поджимает губы. — Только за последнее его должны были сразу уволить.

Мой отец почти равнодушно спрашивает: — Почему этого не сделали?

Офицер Гарсия кривит губы в понимающей улыбке.

— Потому что шеф — выпускник Университета Алабамы в третьем поколении, а офицер Кокс был звездным игроком университетской футбольной команды, и, в отличие от женщин-офицеров, у них обоих есть маленький безмозглый орган, отвечающий за принятие большинства решений. По крайней мере, таково мое скромное неофициальное мнение.

Мой отец смотрит на нее совершенно по-новому. В его глазах появляется уважение.