Чтение онлайн

– А вы не догадываетесь? Вы… ты изводил меня месяц, разве не этого добивался?

– Нет, я хотел правды.

– Я сказала правду! – вспыхнула она. Затем опустила глаза, словно корила себя за несдержанный тон и сказала: – В ту ночь я совсем не знала тебя. Мы сделали, что хотели, и разошлись. Мне не нужно было от тебя ничего, пойми.

Признаю, это ударило по моему самолюбию. Когда девушки говорили мне, что связь со мной ничего для них не значит, они лгали, делали это, чтобы вызвать во мне определенную реакцию, которой никогда и не было. Сейчас я видел, что Сабрина не лгала, хоть она и выглядела немного взвинченной, ее глаза не выдавали хищного огонька, что я видела в глазах девушек, с которыми спал.

– Хорошо, в таком случае, я хочу, чтобы ты вернулась.

Она удивленно вскинула брови.

– Зачем тебе это?

– Через два дня я возвращаюсь в Лос-Анджелес. Нью-Йоркский отель будет под управлением нового человека. И последнее, что мне сейчас нужно – искать новую ассистентку.

Сабрина задумчиво прикусила губу. Мне казалось, что запахло горелым.

– Не думаю, что… – Она вдруг остановилась и встревоженно принюхалась. – Черт, каша!

Ничего не объяснив, она убежала. Я пошел следом за ней, решив, что ей может понадобиться моя помощь. Громкий детский смех пригвоздил меня к полу.

Это же не галлюцинации?

– Сабрина, все хорошо?

– Да! Жди меня у двери, пожалуйста! – послышался ее голос из кухни.

Снова смех.

Черта с два я буду стоять здесь!

Я свернул в другую комнату. Взгляд сразу выхватил бесчисленное количество полотен, стоящих на полу, прислоненных друг к другу. В комнате пахло краской.

– Значит художница, – усмехнулся я, вспоминая о том, как гадал, каким именно искусством могла заниматься Сабрина.

Что-то стало шуметь справа от меня, я повернул голову и заметил небольшой манеж. В центре него сидел ребенок. Он улыбался, играя с поющей плюшевой игрушкой, но заметив меня, улыбка исчезла с его лица.

Сабрина подрабатывает няней? Художница, работник гостиничной сферы и няня. Где-то был подвох.

Я подошел ближе, разглядывая ребенка: кажется, это девочка. Ее темные короткие волосы были собраны в хвостик, что делало голову девочки похожей на луковицу. Розовая резинка, розовая одежда. Это точно девочка.

Малышка улыбнулась, открывая вид на маленькие зубики: не полный комплект. Надеюсь, они вырастут, иначе бедняжке придется искать хорошего дантиста.

Я был спокоен, однако стоял как парализованный, мне никогда раньше не приходилось видеть маленьких детей так близко.

Она вдруг опустила голову и лукаво взглянула на меня исподлобья, все еще улыбаясь. Сердце в моей груди замерло. Так в детстве делала Джоанна – моя сестра, когда что-то замышляла.

Нет. Не может быть.

Я судорожно стал отсчитывать месяцы. Девочке на вид год или полтора, я не знал, добавим сюда девять месяцев, а с Сабриной мы встречались около двух лет назад.

Вдруг мне в руки прилетела та самая поющая игрушка, которая до этого была в руках у ребенка. Я сжимал эту зеленую штуку и никак не мог понять, что это такое.

Вроде кузнечик.

Подняв взгляд, я заметил, как маленькая проказница начинает смеяться, ужасно довольная тем, что швырнула в меня плюшевого кузнечика. Ее улыбка, хоть и почти беззубая была так знакома мне. Словно я видел этого ребенка раньше, или видел кого-то до ужаса похожего на него.

– Что ты здесь делаешь?

Я обернулся, встречаясь с возмущенным взглядом серых глаз.

Девочка совсем не похожа на Сабрину, к тому же в резюме мисс Риттер нет ни слова о ребенке или муже. Она не замужем, не имеет детей. Тем не менее, достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что ребенок живет именно в этом доме. Детская мебель, обилие игрушек, что-то раскидано, что-то убрано в пластиковую корзину. Отпечатки желтой краской детских рук на стене комнаты. Сабрина не может работать няней каждый день, она ведь работает в отеле. Работала.

– Сколько ей? – спросил я, игнорируя возглас Сабрины.

– Тебе нельзя было сюда! – воскликнула она, подбегая к манежу и вставая между мной и им, словно я представлял опасность для ребенка.

Одолеваемый яростью, я шагнул ближе.

– Ты слышала вопрос? Сколько ей?

Сабрина выпятила вперед подбородок, и смело встретила мой взгляд.

– Год и два месяца, но это не твое чертово дело!

Не может этого быть.

Хотя сроки совпадают.

Я просто не мог не спросить...

– Это моя дочь?

Я готова была сквозь землю провалиться, только бы не видеть этого пугающего взгляда. Конрад был не просто зол. Он пришел в бешенство. И чем дольше я тянула с ответом, тем краснее становилось его лицо.

– Чего ты молчишь? – гаркнул он, затем взглянув на Аврору, смягчился, и заговорил тише. – Этот ребенок может быть моим?

Я смотрела в синие глаза моего бывшего начальника и чувствовала подступающую ярость. Эта ярость с легкостью перекрывала весь страх. Он изводил меня, вынудил уволиться, ворвался в мой дом и ведет себя так, словно он тут хозяин. Каждый приход Конрада – это ураган, последствия которого мне приходится разгребать. В первый раз я оказалась беременной, во второй лишилась работы, надеюсь, в следующий раз меня не собьет гребанный грузовик у дома!

– Черта с два я родила бы от придурка вроде тебя! – Усилием воли я не отводила взгляда. Он должен был понять, что не имеет надо мной власти.

В его глазах промелькнуло что-то темное, но вместе с тем отразилось облегчение. Конечно, он не хотел быть отцом. Странно, что в его голове вообще могла возникнуть подобная мысль.

– Это точно?

– Точнее некуда. Подобные тебе должны оставаться в единственном экземпляре, а не размножаться! – вспыхнула я.

Конрад сжал зубы, явно взбешенный моими словами.

– Ах да, как я мог забыть? Ты же профессионал в этом деле. С каждым клиентом стриптиз-клуба зажигала? Сама-то знаешь от кого родила? – с насмешкой в голосе спросил он.

Хэтфилд даже не успел договорить, я замахнулась и ударила его по лицу. На его щеке стал появляться красный отпечаток от моей ладони. Ниже скул заиграли желваки, синие глаза стали почти черными от переполняющего его гнева. На секунду я подумала, что он ударит меня в ответ, однако Конрад не сделал этого, его рука даже не дернулась в мою сторону.

Я знала, что он был очень вспыльчивым. Богатый придурок приходил в ярость от любой мелочи, чаще всего он сдерживал ее, лишь одаривая провинившегося уничижительным взглядом, но сейчас я ожидала самой настоящей бури.