Чтение онлайн

Смешно сказать, но своей цели – заставить меня отложить вопросы – чешуйчатый вполне добился. Не только вчера, мне и сегодня совсем не хотелось о чём-то его расспрашивать . Волей-неволей задумаешься о мудрости драконьих поговорок, потому что... Ну не пытаться же всерьёз списать это спокойствие на вскользь оброненное расплывчатое обещание «объяснить когда-нибудь потом»! Я даже сейчас, в нынешнем благодушно-расслабленном состоянии, понимала, что это был точно такой же уход от ответа, как и все предыдущие.

Но всё, чего мне хотелось, это вот так лежать и ни о чём не думать . Или повернуться и взглянуть на дракона – без каких-то далеко идущих планов, просто полюбоваться странными, неправильными чертами лица, запустить пальцы в густые жёсткие волосы... да просто убедиться в очередной раз, что это не сон.

Одолеваемая этими двумя противоречивыми желаниями, я бы, наверное, пролежала ещё очень долго, но тут проснулся Шерху. Скользнул ладонью с моего бедра на талию, крепко прижал к себе, потом сладко потянулся, завалившись на спину и буквально распластав меня по своему телу. Перекатился на другой бок и проурчал мне на ухо:

– Доброе утро, красавица. Как спалось?

– Крепко, – со смешком призналась я.
– Ты оказался очень старательным драконом...

– Шер-рху хор-роший?
– с неподражаемой смесью искреннего восторга и не менее искреннего сарказма спросил чешуйчатый.

– Шерху хитрый, – в тон ему отозвалась я и наконец развернулась.

Мужчина не препятствовал; мой насторожённый взгляд встретил своим пpивычно насмешливым и очень тёплым и спросил с кривoватой усмешкой:

– Что, мудрость предков не помогла и ты всё-таки продолжишь расспросы?

– Если я скажу «да»,ты продолжишь доказывать свою старательность?
– уточнила я насмешливо и, кажется, немного нервно.

– Такими темпами никакой старательности не хватит, - засмеялся он.
– Я, конечно, сильный, выносливый и здоровый, но не настолько. Впрочем, если желаешь, можно выяснить пределы выносливости, - предложил с многообещающей улыбкой.

– Лучше не надо, - поспешила заверить я.
– Нас девочки потеряют. Шерху , если ты не хочeшь рассказывать – ладно. Но объясни мне хотя бы, почему ты не хочешь рассказывать? Проблема во мне, в тебе, в драконах в целом? Только, пожалуйста, не надо опять начинать с того, что я не умею анализировать факты!

– Почему... – пробормотал он.
– Нет, конечно, не в тебе дело. Я в самом деле устал от прежней жизни и сейчас пытаюсь нащупать новый путь. Вероятно, не для себя одного, а подобные решения не принимаются единолично. Мы по-пренему очень стайные существа, и такие вещи стоит обсуждать с сoродичами.

– Какие – такие? – вырвалось у меня.

– Не волнуйся, не такие. Такие подробности я ни с кем обсуждать не собираюсь, – вновь засмеялся он и легко коснулся губами моих губ, но быстро посерьёзнел и продолжил: – Понимаешь, в последнее время мне не везло с ратри, да и вообще всё складывалось не особенно удачно,и потому мне начало казаться, что не так уж были неправы эслады в своём стремлении уничтожить Мир. Не смотри на меня так испуганно, я ведь понимал, что это неправильно,и отдавал себе отчёт, что это не выход. азрушение только кажется силой, а на деле – это окончательное признание поражения и собственного бессилия. Уничтожить и построить заново, совершенным и непогрешимым – это только звучит красиво и правдоподобно. На самом деле, всё новое неизбежно несёт в себе ошибки,и именно в их поиске и исправлении заключается совершенствование. Когда я уходил сюда, мне казалось неправильным решительно всё, а сейчас я успокоился и это ощущение утихло, уменьшило масштабы. Но не пропало. Неправильность никуда не делась, она оказалась объективной, и я, кажется, в самом деле нашёл очень важную, очень серьёзную ошибку. Впрочем, нет, не в том дело. Наличие этой ошибки никогда не было секретом, но сейчас я, кажется, нащупал её решение.

Шерху говорил уверенно, вещи явно тщательно обдуманные и взвешенные, всё больше увлекаясь, и я слушала его, едва не раскрыв рот от удивления – настолько не вязалось всё это с первоначальным портретом найдёныша. От того вообще, справедливости ради, оставалось немного, но сейчас он рассыпался окончательно.

Видимо, взгляд мой стал очень выразительным, потому что дракон осёкся. Чуть нахмурился, вздохнул и, нервно хмыкнув, заключил:

– В общем, разбираться со всем этим в одиночку я не могу. Не имею права.

– Шерху,ты сказал, что «в последнее время не везло с ратри». Последнее – это сколько? Сколько вообще их было? Семь? – спросила я, большим пальцем выразительно огладив край уха с небольшими колечками серёжек.

– Больше, – после короткой паузы веско уронил он.

Я же вдруг испытала приступ малодушия и не стала гадать дальше и настаивать на ответе. Мелькнуло что-то такое в разноцветных драконьих глазах, отчего мне совершенно расхотелось знать точное число. Может, та самая усталость, о которой он говорил?

Дети стихии способны жить вечно, но мало кто из нас пересекает тысячелетний рубеж. Мы пренебрежительно называем жителей Мира смертными, но сами не намного долговечней: бессмертие осталось в далёком прошлом, когда пределы еще существовали отдельно, а мы были чистой стихией. И это обстоятельство являлось одной из претензий эслад к Миру.

А сейчас мне показалось, что Шерху старше всех, кого я когда-либо знала. Хотя дело, наверное, было не в возрасте, а в разнообразии жизненного опыта: его у дракона, всю жизнь проведшего в Мире, наверняка куда больше, чем у привыкших к своему размеренному спокойному существованию детей Ледяного предела.

Но в любом случае продолжать этот разговор мне расхотелось . Не зная, как его еще завершить, я за всё то же ухо аккуратно притянула мужчину ближе для поцелуя – ласкового, почти целомудренного, - а потом предложила:

– Пойдём?

Дракон усмехнулся, но молча кивнул. Кажется, прекрасно понял мою реакцию,и я была благодарна за то, что он не стал её комментировать.

Первая половина дня прошла спокойно и размеренно, что было неожиданно после вчерашних новостей. Кажется, нам всем хотелось отвлечься от мыслей о грядущих переменах,и понятная ежедневная рутина подходила для этого больше всего.

После oбеда наше каждодневное расписание предполагало личное время, которое я, если не было неотложных дел, проводила в лаборатории. Эслады по своей природе всё-таки одиночки,и даже небольшая хорошая компания нас со временем утомляет, поэтому каждому из детей Ледяного предела нужно порой оставатьcя наедине с собой. Кому-то реже, а кому-то и вовсе любое общение в тягость.

Первое время после появления дракон поглощал моё внимание полностью. Но через десяток дней найдёныш как-то незаметно влился в общий ритм,и я сумела вернуться к своим экспериментам. Чем в это время занимался чешуйчатый, могла только предполагать: судя по тому, что мужчина находился один в кабинете, часы одиночества он тратил на чтение.

Однако всерьёз углубиться в работу я не успела, да вообще почти ничего не успела: стоило разложить записи (у ас, конечно, хорошая память, но не настолько, чтобы держать в ней абсолютно всё), как в дверь робко поскреблись, и после моего разрешения внутрь заглянула Натрис.

– Что-то случилось?
– опешила я.

– Нет, ничего, - немного смущённо ответила воспитанница, прикрывая за собой дверь. Потом глубокo вздохнула, будто набираясь решимости,и неуверенно пробормотала: – Актис,извини, что отвлекаю, но... я хотела спросить твоего совета.