Чтение онлайн

– Вы с ума сошли?..

Все с тем же холодным безразличием, без единого всхлипа, Нина вынула нож и отбросила его в сторону. А потом посмотрела прямо перед собой таким пронзительным взглядом, что у меня от ужаса пошла кругом голова.

Роуан, как главный любитель страшилок в доме, как-то рассказывал мне, что, теряя зрение из-за травмы, человек не лишается его сразу. Сначала в поврежденном глазу расцветают фейерверки и цветные всполохи, и лишь за ними приходит темнота.

Мне хотелось верить, что у Нины были эти всполохи, эти мгновения до жути и ужаса, на которые она сама себя обрекла.

– Мы все тут сумасшедшие: и я, и ты.

Цитата из «Алисы в Стране чудес» показалась жутко неуместной. Мне вспомнилась другая, подходящая больше: «Когда чудеса становятся бредом, разум превращается в безумие».

Интересно, как давно для Нины фокусы Балаша превратились из одного в другое?..

– Нет, только вы. Все вы! – выдавила я.

Зрачок потерял форму и растекся, сделав ее похожей на инопланетянку. Жуткую, хладнокровную, потерянную.

– Доктор ведь простит меня? Простит за мою жертву?

Я не хотела видеть, что произойдет дальше, но и отвести взгляд не могла.

– Пойдем, принцесса. Тут не на что смотреть.

Рядом возник Энжел и, воспользовавшись всеобщей суматохой и прикрытием оттеснившего нас персонала, как по команде хлынувшего из дома, быстро увел меня прочь.

Ривз быстро усадил меня в авто и, не дав времени даже закрыть дверь, шустро занял водительское место и дал по газам.

Казалось, убраться из проклятой лечебницы ему хотелось куда больше, чем мне, хотя он и половины не видел.

Впрочем, финал вышел… Эффектный.

Я с трудом подавила приступ тошноты и прислонилась лбом к холодному окну.

– Чертовы сектанты, – бросил Энжел, едва мы выехали на автостраду и затерялись в потоке машин, спешащих к городу.

– Ты и представить себе не можешь! – тошнота вернулась вместе с образом поврежденного нининого глаза, и я сделала судорожный вдох.

И вдруг испугалась, что то была не просто реакция на весь случившийся ужас, а предчувствие нового приступа.

Только не здесь, не сейчас! При друге, который еще считает меня нормальной…

– Хорошо, что ты заставила меня поехать. Не представляю, что эти выродки могли сделать…

– Ничего, – твердо ответила я. – Они бы меня отпустили. Технически они уже это сделали.

Никто меня не держал, как и обещал доктор Балаш. Даже Нина, которая могла бы заставить меня передумать, используя нож по-другому, предпочла навредить себе.

Каким-то образом – неведомым и поистине чудесным – я смогла покинуть комнату и противостоять злой воле, что хотела удержать меня внутри.

Остальным пациентам, видимо, так сильно не везло.

– Поразительная самонадеянность, – хмыкнул Энжел и на всякий случай увеличил скорость, будто испугался, что я заставлю его вернуться назад – в самое жерло вулкана. – Мое уважение.

Что бы он не думал, я не была так глупа, чтобы попасться снова и переступить порог дома, с завидной регулярностью сводящего своих обитателей с ума, хотя бы еще один раз.

– Куда мы едем? – спросила я через время.

За окном пейзажи сменяли друг друга, но город будто не становился ближе: Ривз либо выбрал незнакомый маршрут, либо ехал не в Будапешт.

Отчего-то второе предположение меня расстроило.

Уехать сейчас значило сдаться, признать собственную слабость и принять недуг со всеми его последствиями.

Я не могла. Ничего из перечисленного.

Город снова пытался нас напугать, но его сил не хватило, чтобы заставить меня повернуть назад, вместо того, чтобы уцепиться за новую ниточку, что вложил мне в руки Балаш.

Родственник.

Отец.

Как уехать теперь?

– В аэропорт, принцесса, – заявил Энжел тоном, не терпящим возражений.

Конечно, он был абсолютно прав, и после сегодняшнего мне следовало убраться из города первым же рейсом. Будь я умной, так бы и поступила… но так уж вышло, что умной я никогда не была. Во всяком случае, недостаточно, чтобы сдаться, пока руки, ноги и голова целы.

– Поворачивай назад, – выдохнула я, не веря, что правда это говорю. – Мне нужно в город.

На мгновение Энжел отвлекся от дороги и самоубийственного маневрирования между машинами и посмотрел на меня, как на несмышленого и весьма глупого ребенка. Маленькую девочку, что его попросили защищать еще когда сам он едва ли походил на защитника и уступал мне треть фута в росте и год в возрасте.

– Я попаду туда, хочешь ты или нет, – капризно бросила я, точно зная, как сильно такой тон его бесит. Сейчас злость была нужна мне больше, чем забота, ведь на ней проще сыграть и с ней куда проще договориться. – Но лучше, если ты проводишь меня кое-куда, прежде чем сдашь отцу и расскажешь обо всем, что сегодня случилось.

– И почему я должен соглашаться?

– Потому что дом, в котором мы только что были – мой. Настоящий дом, – быстро произнесла я, а потом, почувствовав, как двусмысленно это звучит, быстро исправилась. – Прежний.

Энжел припарковался у обочины, вышел из машины и закурил. Я, дав ему минутку остыть, выбралась следом и встала рядом.

– Ты ведь не помнишь своего прошлого? – спросил он, выдыхая дым в низкое, грозившее разразиться дождем небо.

– Я и не помню. Почти не помню. С возвращением в Будапешт кое-что стало возвращаться. Когда меня привезли в тот дом… Понимаешь, я не могла его не узнать. Там даже пахнет так же, как в детстве. Розами и пеплом.

– Даже так? – покачал головой Энжел. – Но как там обосновались эти сектанты?

– В этом весь сок. Доктор-психопат сказал мне, что хозяин дома еще жив.

Ривз присвистнул, подумал было взять меня за руку, но в последний момент благоразумно одернул пальцы.

– Никогда не понимал желания приемышей найти биологическую родню, – бестактно бросил он. – Или профессор с женой не стали тебе настоящими родителями?

Мы оба остались без родителей, но всегда относились к ситуации по-разному. Может, потому что мне повезло стать настоящей дочерью, пусть и неродной по крови, в то время как он остался подопечным и слугой, которого буквально спасли от жизни на улице.