Чтение онлайн

Горячий и больнично-белый, раздражающий, он лился от подвешенных у потолка флуоресцентных ламп.

Стараясь не смотреть на Энжела, следовавшего за мной на расстоянии пары шагов, я купила в кассе билет и прошла в основное помещение галереи.

Здесь было тише и прохладней.

Голые серые стены, окрашенные крупными, грубыми мазками, украшали картины в резных рамках.

Треугольники, кубы, яркие изгибы и линии, а еще – люди, напоминающие призраков, эфирные и далекие, словно чье-то впечатление или воспоминание о них, пропущенное через воспаленный разум художника.

Сгорбленные, страдающие, раздавленные самой жизнью манекены, наряженные в старомодную одежду. Бесчисленное количество фото и скульптур, словно помещение было не модной галереей, а восточным базаром, где есть все и даже больше.

Кажется, я ожидала увидеть что угодно, кроме этого. Не чужое страдание и боль, навеки запечатленные в красках.

Мне понадобилось долгое мгновение, чтобы отвести взгляд и подавить горький приступ тошноты.

Я осторожно пошла по залу, одновременно желая и боясь найти среди экспонатов портрет своего зловещего двойника. Девушки, что не знает о собственной смерти, продолжая ужасное подобие жизни в бульварной мазне.

Портрет, конечно, нашелся.

Не один, а целых четыре.

Боги, их было четыре!

Один из них я уже видела раньше, хотя, как оказалось, кисть уличного художника и близко не передала его тон и изящную красоту.

На втором портрете художник изобразил совсем еще ребенка с жидкими косичками, перехваченными оранжевой, как апельсин, лентой, на третьем – бунтующего хмурого подростка с поджатыми губами, а на четвертом – старуху со скрюченными, напоминающими когти, пальцами.

Мне не стоило задерживать взгляд на их карих с желтыми искорками глазах, так похожих на мои собственные, но я все равно задержала. И будто заглянула в черную и густую, как деготь, бездну.

– С кого рисовали эти портреты? – спросила я местного сотрудника, чинно делающего зарисовки неподалеку.

Парень внимательно посмотрел на меня и недоумевающе развел руками, всем своим видом показывая, что ни слова не понял.

Не говорил по-английски, конечно. И не должен.

Я могла попытаться вновь заговорить по-венгерски, как сделала в лечебнице, но так и не решилась попробовать.

– Могу я поговорить с кем-то, кто знает английский? Мне нужен хозяин, понимаете? – спросила я, а потом для верности добавила: – Английский язык. Пожалуйста.

– Я позову старика, мисс!

Он с жаром кивнул, жестом приказал мне подождать и скрылся за неприметной дверью, ведущей в служебные помещения.

Я проводила его рассеянным взглядом.

Фантазию уже было не остановить.

Вопреки всему на этом странном и изменчивом свете мне хотелось, чтобы случилось чудо, и хотя бы один из моих родителей оказался жив.

Я представила, как отец, воспоминания о которого давно растворились в темных и мрачных закоулках памяти, бесконечно рисует портреты и выдумывает, какой бы я могла бы стать, не случись той резни и нашего расставания. Или кропотливо отбирает художников, способных воскресить потерянную дочь хотя бы на холсте и в красках…

– Вы хотели что-то узнать, барышня? Иштван передал мне, что вы искали… консультанта. Вентер. Борис Вентер. К вашим услугам.

Отчего-то настолько старомодное обращение меня позабавило.

Я посмотрела на подошедшего мужчину и невольно поджала губы, чтобы не улыбнуться.

– Прошу прощения за беспокойство, – быстро извинилась я, не желая с порога показаться грубиянкой. – Вы не скажите мне, с кого писали эти портреты?

Мальчишка-сотрудник назвал его стариком, но мужчина, замерший рядом, был достаточно молод и свеж. Я бы дала ему лет сорок, а может и того меньше.

Красивое и строгое лицо его обрамляла густая борода, щедро присыпанная сединой, но глаза были совсем как у мальчишки.

Дорогой костюм и острый, как клинок, взгляд, которым он тут же пригвоздил меня к месту, лишь усиливали тревожное ощущение несоответствия.

– Надо же! – сказал он и по-военному заложил руки за спину, очевидно, заметив сходство с портретами, которое парнишка помладше упустил. – Вы и правда похожи. Иштван был прав.

Или нет.

Кажется, я не поняла истинную реакцию мальчишки и надумала лишнего. Снова.

– Кто она?

– Инесс, – имя он произнес с таким выражением, будто надеялся, что, едва его услышав, я тут же догадаюсь, о ком речь. Разумеется, зря. – Девушка с портрета умерла много лет назад. Трагическая история для всех нас.

Могла ли она быть мне родственницей? Матерью, теткой или даже бабушкой? Мне нужно было знать, но мужчина не торопился делиться информацией, продолжая искоса рассматривать мое лицо.

Сравнивая его с картиной и находя все новые сходства?

– Вы сказали, что мы с ней похожи…

– Боюсь, это очевидно даже слепому, – усмехнулся Борис. – Или вам видится другое?

Я покачала головой.

Врать такому, как он, совершенно не хотелось. Его показательное спокойствие было лишь маской, ролью, которую он играл и играл хорошо. Я ощущала это кожей и не торопилась его злить.

Казалось, что это – почти опустить руку в пламя. Опасно, больно и ни одному из нас не нужно.

– Можете рассказать о ней больше? Она ведь… Так похожа, что почти как я. Впервые такое вижу.

Я хотела знать. Предчувствовала, что это знание может изменить всю мою жизнь. Спасти ее, если понадобится.

– Что ж, внешность вы можете оценить сами, а что касается личных качеств… С ними было сложнее, – бросил Вентер. – Дурная порода и гнилая кровь. Городской фольклорный персонаж, если желаете. Убивала юных дев и развешивала их тела на деревьях, словно дорогие елочные игрушки.

Убийца.

Слово кислотой обожгло небо, пулей ударило в висок.

Не такого родства я искала, не это хотела услышать… Правда, ведь?

Я нервно моргнула и позволила себе секунду тишины.

– Она была сумасшедшей? – тихо спросила я.

Только бы она не была моей матерью! Только бы я не была такой, как она…

– Смотря с какой стороны оценивать, – покачал головой мужчина. – Но горожане выдохнули, когда она умерла. Дело было сразу после войны, и других проблем хватало. Местные говорили, что видели ее позже, в восьмидесятом и даже девяносто седьмом, но сам я знаю, что это не более чем слухи. Городские легенды, как сейчас модно говорить.