Чтение онлайн

– Хотел продать его на блошином рынке или в антикварный, – сухо и без эмоций пояснил мужчина, завороженно уставившись на драгоценность. – Семь поколений в нашей семье. Реликвия.

– Разве не проще было продать его в Лондоне?

Мужчина издал сдавленный смешок.

– Моя дочь должна была надеть его на свадьбу, как делали все женщины до нее, но я бы ни за что не позволил ей прикоснуться к нему. Никогда бы не отдал.

Разговор петлял и перескакивал с одного на другое.

Я никак не могла уследить за ним или уловить суть.

– Вы хотите продать семейную реликвию, чтобы не отдавать ее родной дочери? – удивилась я.

Его тирада нравилась мне все меньше, но прервать ее поток я не могла. Что-то внутри, неосознанное и отчаянно любопытное, ни за что бы не позволило оставить все так.

– Оно мое, – сурово ответил попутчик и разве что пальцем мне не погрозил. – Пока мое.

Я подумала о хоббитах, кольцах власти и пресловутом осеннем обострении, о которых вечно все говорят.

Что-то в его словах заставляло сердце биться быстрее, тревожило мысли и заставляло ждать чего-то неправильного и дурного.

На какой-то момент мне захотелось отвернуться, притвориться частью обстановки, моля всех богов, чтобы странный мужчина больше никогда со мной не заговорил.

– Хотите я отдам его вам? – спросил попутчик, впервые за время странного диалога посмотрев прямо на меня.

Взгляд у него оказался таким же бесстрастным и пустым, как и слова. Словно передо мной сидел не человек, а восставший из могилы мертвец.

– У меня нет денег, – спешно отказалась я. – И мне не нужны украшения, простите.

И проблемы тоже. Своих хватит с головой.

– Вы должны захотеть, – сказал он, окончательно меня запутав. – Иначе ничего не выйдет.

Я бросила быстрый взгляд на часы.

И когда уже самолет приземлится, и пытка общением закончится?

– Если честно, не представляю, какого ответа вы ждете, – пробормотала я и пожала плечами.

Двадцать три пятнадцать. Значит, осталось каких-то десять минут.

Сущая ерунда. Выдержу.

– Ваша первая поездка в Венгрию? – донеслось до меня после долгой паузы. – Бывали в Будапеште раньше?

Внутри у меня все похолодело. Самолет сделал крутой вираж, заходя на невидимую пока полосу, но я едва это заметила.

Словно в плохом кино медленно повернулась к сумасшедшему попутчику, но тот ничем не выдал, что заполнил наш прошлый разговор, словно на самом деле верил, что его никогда не было.

– Простите?

Я долго всматривалась в его лицо, но так и не нашла признаков фальши или лжи. Если он и играл, то так искусно, что мне, как актрисе, оставалось только позавидовать.

– С вами все в порядке? – осторожно уточнила я.

Сосед резко и неестественно мотнул головой, а потом улыбнулся – широко и радостно.

– Баю-баю, засыпай!

Сердце ручкой прикрывай.

А не то придет вампир

Заберет тебя в свой мир.

Прозвучало пронзительно и знакомо.

Я закрыла уши руками, но воспоминания уже было не остановить.

Холодная рука, качающая колыбель. Женщина с черными, как ночные воды, глазами. Мама. Мать. Память не сохранила ее имени, но оставила образ и лицо – прекрасное и очень молодое.

Кажется, я так и не смогла забыть, как она укладывала меня, когда была в хорошем настроении, как пела глубоким сильным голосом. Колыбельные у нее все как одна были жуткие и мрачные, но тогда мне даже нравилось.

Теперь – нет.

Хватит с меня кошмаров.

– Кольцо мое. Семейная реликвия. Дочь хотела взять, а я не дал. Убил бы, но не дал. А тебе отдам! – на одной неприятной ноте заголосил попутчик, а потом поднялся и, сделав неверный шаг в сторону, едва не рухнул на свободное кресло рядом.

Попытался глотнуть воздуха, но тот комом встал у него в горле.

Мужчина удивленно посмотрел на меня, схватился за горло, словно собираясь разодрать его ногтями, а потом тяжело осел на пол.

Злосчастное кольцо выпало из его ослабевших рук и с шумом покатилось по полу. Я невольно потянулась за ним и поймала уже под своим креслом.

Красивое, тяжелое, мое. Теперь точно мое.

Sar. Tuz. Halal.

Смерть?

Знакомая тревога кольнула сердце. Снова показалось, что вот-вот случится плохое. Или уже случилось? Как же я не заметила?

– Помогите же ему! – подзывая стюардессу, я невольно сорвалась на крик и только после поняла, что мужчина рядом не шевелится и будто не дышит.

Крики пассажиров, отрывистые и уверенные команды старшего бортпроводника, гул самолета – все смешалось в один отвратительный раздражающий звук.

– Он просто упал.

Не желая мешать экипажу, окружившему притихшего сумасшедшего соседа, я покорно пересела в конец салона, едва кто-то предложил.

Снова смотреть на чужую смерть, такую близкую и осязаемую, что можно коснуться ее рукой, оказалось выше моих сил.

– Ему обязательно помогут. Скоро все закончится, мисс, – женщина рядом ободряюще сжала мою ладонь, но я поспешно высвободила руку.

Такие вещи никогда не заканчиваются, в этом их секрет и главный ужас.

Даже если попутчик выживет, его лицо, выпученные от ужаса глаза и губы, по-рыбьи хватающие воздух, мне уже не забыть.

Боги.

Пожалуйста, пусть в этот раз обойдется, пусть ему повезет!

Привычно потянувшись к шраму на запястье, самого старому из всех, круглому, как монета, ожогу в обрамлении продольных царапин, я поняла, что продолжаю сжимать в руках кольцо.

Проклятая, сводящая с ума игрушка. Зачем она мне?

Мне стоило оставить украшение рядом с пострадавшим или незаметно подкинуть в оставшуюся без присмотра кожаную сумку, но я не стала делать ни того, ни другого. Хотя могла.

Почему же не стала?

Нахмурившись, я убрала кольцо в карман и пообещала себе вернуть его законному владельцу, едва представится возможность. Или если она представится?

Прикосновение к шраму немного успокоило и помогло вернуть мыслям ясность и чистоту.