Чтение онлайн

– Ты здесь мужчину не видела, - кричит проводнице милиционер.
– Он без вещей, в сером пиджаке, такой... с белыми волосами.

– Не видела.

Группа бежит дальше. Вагон дергается и медленно набирает ход. Когда состав разогнался, проводница закрывает дверь.

– Ну пошли, бедолага, посидишь у меня в купе.

В купе она закуривает.

– А куда мы едем?
– спрашиваю я.

– В Алма-Ату.

– Вот черт, мне ведь надо в другую сторону.

– Куда?

– В Москву.

– Это просто. Завтра мы приедем в Алма-Ату, там пересядешь на поезд до Москвы и поедешь обратно, - она затягивается.
– А за что ты избил черномазых?

– Приставать стали...

– Правильно сделал, что набил им рожу. Нашему брату от них здорово достается. Терпеть не могу эту сволочь. У тебя деньги есть?

– Есть, но мало.

– Ты зэк? Только что освободили?

– Вроде так.

– За что сидел?

– Не знаю.

– Все вы так говорите, а сколько отсидел?

– Больше года.

Она кивает головой.

– Небольшой срок. Видно не очень то набедокурил...

– Я бы сидел больше, но нашу тюрьму закрыли, всех заключенных отправили по домам.

– Постой, постой, чушь какая то. Ты не врешь?

– Нет. Мы политические. Нас всех выпустил и отправил по домам.

– Бедненькие.

При слове "политические", она поверила.

– Ты сиди здесь как мышка. Я сейчас пойду проверю пассажиров, а потом мы с тобой попьем чаю,

Наступает вечер. Мимо окон проносятся скучные поселки и заросшие или голые степи. Галя раздает спальные принадлежности, я ей помогаю, вытаскиваю комплекты простыней, наволочек и полотенец из мешков. Уже после того, как все в вагоне успокоились, Галя легла подремать. Я сижу напротив и читаю газеты, которые достались от какого то пассажира, сошедшего минут пятнадцать назад. В дверь постучались. Я открываю и тут же ствол пистолета уперся мне в живот. Два человека, с характерными чертами южан, вталкивают меня внутрь. Галя просыпается и отрывает голову от подушки.

– Граждане, вы чего?

– Заткнись, - произнес первый с заметным акцентом.

Толчком ствола в живот, он отталкивает меня на лежанку.

– Сидеть.

Галя с испугом приподнимается и садиться ближе к окну.

– Какая сейчас ближайшая остановка?
– спрашивает ее тот, что с пистолетом.

– Не... не... помню... Там расписание... на двери...

– Сабир, посмотри.

Второй спутник открывает дверь и заглядывает за дверь. Между тем, дырочка пистолета смотрит мне в живот. Сабир возвращается и захлопывает дверь.

– Через двадцать минут, Аягуз.

– Отлично. Куда собрались, гражданин Джафаров?
– это уже обращение ко мне.

– Я не Джафаров.

– Не надо только пачкать нам мозги. Нам точно сообщили, что вас сегодня выпустят из лечебницы, мы вынуждены десятки ребят пустить по вашим следам. Хорошо догадались проверить и этот поезд...

– Я вам повторяю, я не Джафаров.

– Потом разберемся. Протяните вашу руку. Не эту, левую.

Блеснули наручники и щелкнула стальная клешня на запястье, другую клешню захлопнули на кронштейне столика. Пистолет уперся в висок.

– Сабир, обыщи.

Второй склоняется и ловко обшаривает карманы. Он вытаскивает справку и деньги.

– Больше ничего нет.

Старший удовлетворенно вздохнул и спрятал пистолет под ремень.

– Что там в бумажке. Дай.

Сабир передает ему бумажку.

– Непомнящий Иван Иванович... Ишь как законспирировался.

– Вы кто, милиция?

Они засмеялись.

– Джафаров, мы такая же милиция, как и ты Непомнящий. Неужели ты растерял свое чутье. Раньше бегал от нас, как баран, поймать не могли... На, утрись своей бумажкой и спрячь свои ненужные деньги, а то еще обвинишь нас перед муфтием, что мы тебя ограбили.

Я свободной рукой все рассовываю по карманам.

– Нам скоро выходить, - замечает Сабир.

– Выйдем.
– подтверждает старший.

Они присели и слышно, как стучат колеса на стыках.

Мои охранники поднялись.

– Пора.

Этот тип говорит, что я раньше бегал от них. Значит надо бежать и сейчас. Кем же я все таки был?

– Сабир, дай ключ, - старший протягивает руку.

Он берет маленький ключик и сгибается, чтобы открыть наручник, замкнутый на кронштейне столика. Только слышу щелчок и чувствую свободу руки, как тут ребром ладони другой руки ударяю по шее. Хорошо меня потренировал староста, слышен хруст позвонков и тело падает на мои колени. Поднимаю голову и вижу, как Сабир тянет руку за пазуху, я хватаю расслабленное тело, подтаскиваю его на уровне плеч. Грохочет два выстрела и тело в моих руках дергается, как будь то приложили тысячу вольт. Я набрасываю труп на Сабира, они оба падают на лежанку, к вжавшейся в стенку Гале, и пока живой борется с мертвым, делаю рывок к двери и выскакиваю наружу. Теперь в тамбур и там открываю наружную дверь. Поезд замедляет ход. На меня наплывает город, вернее грязный, неряшливый, одноэтажный пригород. Прыгаю в какое то подобие канавы.

Я здорово ударился о столб. Перед глазами запрыгали разноцветные огни. И вдруг картина стала мелко трястись и проясняться...

.......................................................................

– Саша, ты слышишь меня, Саша, - симпатичная черноволосая девушка склонилась надо мной и пыталась травинкой пощекотать нос.

– Ага, попалась, - я схватил ее и притянул к себе.

– Сашка, пусти.

– Ну уж нет.

Я поцеловал ее. Потом перехватил голову и прижал к губам. Она сначала дернулась, чтобы вырваться, потом затихла. Мы не можем оторваться друг от друга. Наконец я освобождаю хватку. Девушка сразу поднимает голову.

– Ну и напугал же ты меня.

– Чего это вдруг?

– Ты же сейчас грохнулся головой с яблони.

– Правда?

Я поднимаю глаза и вижу над собой раскидистые ветки с огромными яблоками.

– А зачем я туда полез?

– Ты что, шутишь? Ты же хотел достать мне яблоко.

– Сейчас достану.

– Неужели тебе хочется встать?

– Нет. Я согласен так лежать все время. До чего приятно чувствовать твое горячее тело.

– Дурак... Все испортил... Неужели нельзя без этого...

– Без этого, нельзя...

И тут я прочел на арабском языке один отрывок из поэмы.

Нет, скажем: эти губы - леденец,

А родинка у рта - индус-купец:

И в леденец, чтоб сделать лучше вкус,

Индийский сахар подмешал индус.

И о ресницах нам сказать пора:

Что ни ресничка - острее пера,

Подписывающего приговор

Всем, кто хоть раз на пери бросил взор...

Она смотрит на меня своими огромными глазами.

– А можно еще?

– Хочешь по-персидски?

– Нет, я плохо понимаю.

Опять читаю ей отрывок...

Нет роз, подобных розам нежных щек;

На подбородке - золотой пушок

Так тонок был, так нежен был, что с ним

Лишь полумесяц узенький сравним...

Девушка заворожена.

– Сашка, откуда ты все знаешь?

– Я же учусь.

– Учишься... Завтра уходишь в армию.

– Я же не по своей воле. Пришла в институт разнарядка, всех парней знающих арабский язык призвать в армию. Вот меня и забрили.

– Неужели на войну? Я слышала в Афганистан наши ввели войска, там теперь такое... Муса вернулся без руки, такие страсти рассказывал.