Чтение онлайн

Я проводила Шона взглядом.

Все это время я как можно незаметнее следила за Уильямом, но в какой-то момент он вышел из бара. Часы пробили час ночи. Я подняла голову и увидела, как Уильям направляется ко мне. Приблизившись, он наклонился и прошептал мне на ухо:

– Говорят, что в «Драммонд-хаусе» водятся привидения. Возможно, тебе понадобится защита.

– Ты полагаешь, что я верю в призраков, но я не верю, – прошептала я в ответ.

– Необязательно верить мне на слово. Дункан может порассказать нам много чего интересного. – Уильям вышел из бара и вернулся с Дунканом. Потом постучал по бокалу, привлекая к себе внимание. Я села рядом с Дэнни, и Уильям объявил: – Сейчас Дункан расскажет нам о призраках «Драммонд-хауса»!

Щеки Дункана покраснели, и он пробурчал:

– О, сэр, лучше не копаться в старых делах…

– Все присутствующие – историки, Дункан. Мы заслуживаем фактов. Прошу вас.

Шотландец секунду или две буравил Уильяма взглядом и, вздохнув, начал свой рассказ:

– Много лет назад… наверное, века два с тех пор минуло… В общем, жила-была прекрасная дева. Она была католичкой, и был у нее жених – храбрый шотландец. И вот собрались в «Драммонд-хаусе» их семьи и родственники, чтобы отпраздновать свадьбу. Когда жених и невеста произносили клятвы, в часовню ворвались английские солдаты. Схватили будущего мужа и сорвали с него килт. – Дункан опустил голову. – Они повесили его на глазах у гостей, как предателя, – торопливо пояснил он. – Потом отвели невесту сюда, в «Драммонд-хаус», и проделали с ней ужасные вещи. Бедняжка слегла и через несколько дней умерла от горя. Призрак ее по сей день бродит по коридорам в поисках своего потерянного возлюбленного. На прошлой неделе старое пианино заиграло мелодию, которую никто раньше не слышал. Иногда в помещении можно почувствовать поток холодного воздуха, хотя все окна закрыты. Порой кажется, что свистит ветер, но на самом деле это плачет мертвая невеста. – Дункан замолчал.

Случайно или нет, но в следующую секунду по залу пронесся ветерок, и мои руки покрылись мурашками.

Присутствующие зааплодировали, и Дункан со смущенным видом ушел из бара.

– Думаете, это правда? Здесь и правда водится привидение? – спросила я.

– Мы в Шотландии, милая. – Дэнни посмотрела на меня. – Во всех здешних замках водятся привидения.

Уильям перешел на другую сторону бара и вышел из помещения.

Катрина, которая сидела на большом диване, положив ноги Берти и Джеффу на колени, жестом позвала меня к себе. Они смеялись.

– Давай поболтаем.

Взгляд у Катрины был остекленевшим. Я впервые видела ее пьяной. Она опустила ноги на пол, придвинулась ко мне и положила руку мне на колено.

– Ты выглядишь такой невинной. Это место еще не развратило тебя? – Она ухмыльнулась, обнажая ровные белые зубы.

– «Драммонд-хаус»? Мы же только приехали.

– Нет, глупышка. Я говорю о Сент-Стивенсе. – Катрина хлопнула себя по бедру. – У меня предложение! Давайте поиграем в «Я никогда не»? Сейчас самое подходящее время. Что скажете? – Она встала и подошла к бару. Йен, извинившись, ушел спать. Люк последовал его примеру.

Катрина принесла мне стакан и бутылку виски, плеснула немного янтарной жидкости сначала в наши стаканы. Потом обошла стол, подливая виски остальным.

– Все за счет Дэнни! – объявила она.

– Если мы будем играть в «Я никогда не», то ты вылакаешь всю бутылку, потому что нет ничего, чего ты не делала. Да и вообще никто не в настроении играть. – Дэнни обратилась к Катрине, которая тем временем подливала ей виски.

– Можно подумать, ты у нас скромница! Ты просто не хочешь, чтобы кто-нибудь еще знал о ваших с Джеффом делах, – произнесла она громким шепотом, чтобы все слышали.

– Отвали, – огрызнулась Дэнни.

– Где же Роза, заводила всех вечеринок… – вздохнул Джефф.

– Будь Роза здесь, то оплатила бы всю выпивку, – уже заплетающимся языком пробормотал Берти. – У меня предложение! Давайте прикинем, где она может быть. Я выскажусь первым. Думаю, что Роза сейчас в своем особняке в Беверли-Хиллз. Это объясняет, почему она пишет диссертацию в два раза дольше, чем следовало.

– Я думаю, что Роза… – Дэнни допила виски и посмотрела на меня. – В национальной программе защиты свидетелей.

Катрина осушила свой стакан и взяла бутылку. Мы все пили молча.

– Скука смертная. Давайте не будем говорить о Розе, – предложила Катрина. – Какой в этом смысл?

Я уже собиралась ответить, когда Берти выгнул бровь и сказал:

– Ты никогда не хочешь говорить о Розе. Ни со мной, ни с кем другим. Почему? Вы что, поссорились?

Катрина оттолкнула его руку и отвернулась, бросив косой взгляд на другой конец комнаты:

– Откуда мне знать, где она? Наверное, трахается с каким-нибудь придурком. Мейрид, почему бы тебе не выдвинуть оригинальную теорию? Ведь ты наш местный эксперт по психическим заболеваниям.

Катрина кивнула в сторону Мейрид.

– Почему ты так хочешь сменить тему, Катрина? – поинтересовалась я.

Катрина не сводила глаз с Мейрид и, казалось, меня не слышала.

– Возможно, у Розы случился нервный срыв. Если бы ее поместили в психушку, мы бы даже не узнали об этом.

– Хватит, Катрина. Довольно, – резко произнес Уильям, появление которого я даже не заметила, и подошел к Мейрид. Та встала, протиснулась мимо него и убежала вверх по лестнице. Уильям последовал за ней.

Катрина наклонилась ко мне и провела рукой по внутренней стороне моего колена. Я сбросила ее руку. Вздохнув, Катрина спросила:

– Дэнни кажется тебе привлекательной?

– А тебе?

– Нет-нет, я первая спросила.

– Что это сейчас было?

– Что именно? Вопрос о Дэнни? – Катрина откинулась на спинку дивана и скинула туфли.

– Нет. Почему ты пристала к Мейрид?

Катрина фыркнула.

– Я просто пошутила.

– Было несмешно.

– Вы, американцы, так серьезно ко всему относитесь…

Она неуклюже попыталась надеть одну из своих туфель, слишком пьяная, чтобы вести конструктивный разговор. Я вернулась в зал и встала у камина, пытаясь понять, куда делись Уильям и Мейрид. Шон, одетый в одни спортивные штаны, торопливо сбежал по лестнице.

– Что происходит? Я услышал, как хлопнула дверь, вышел из комнаты и увидел заплаканную Мейрид. До меня донесся гогот Катрины, а значит – жди беды.

– Я понятия не имею, что происходит. Мы заговорили о Розе, и все вдруг стали немного странными. Возвращайся в постель. Я посмотрю, как там Мейрид.

– Спокойной ночи, святая Изабель. Знаешь, – Шон остановился, – у финансистов большое эго, потому что на кону большие деньги, но власти как таковой у них нет. У политиков большое эго, потому что на кону власть, но денег как таковых у них нет. У ученых большое эго, потому что нет ни денег, ни власти. Только эго. Что делает ученых худшими эгоистами в мире. Ого! Удивительно, что после всего выпитого мне удалось произнести все это без заминки, – ухмыльнулся Шон.

– Хорошо сказано. Я запомню твои слова.